Читаем Дочь Эйтны (ЛП) полностью

— Должен признаться, я нахожу соблазнительное удовольствие в твоем стремлении сопротивляться. Знаешь, кто был последней магой, которую я допрашивал?

— Мне нет никакого дела до того, чтобы знать что-либо о вас или о том, что вы сделали.

— Мать твоей наставницы, воительница Кайе.

Весь ужас ее положения кристаллизовался в сознании Мариэль. Кайе оказала последнее и величайшее сопротивление амбициям Кедехена. Если этот маг сломил ее, его не превзойти в жестокости,

— Кажется, это было очень давно, — продолжил Бэдон. — Потерянный сон из великой, более просвещенной эпохи. Мои обстоятельства были не так ужасны, как все это, но Кайе обладала грозной волей. Она упрямо молчала в течение долгого, мучительного пути к капитуляции. Но, в конце концов, она была побеждена. Мы получили от нее то, что нам было нужно, и многое другое. Мы искали ее дочь, Эолин, но девочку было невозможно найти. Потом ее нашли, но достать не удалось. Она уже соблазнила моего сюзерена, и по сей день принц Акмаэль барахтается в тенях, которые она вызывает. Но теперь судьба, наконец, повернулась в нашу пользу. Я ждал, Мариэль. Ожидал и наблюдал. В нужный момент, в подходящих обстоятельствах. Действия твоей сестры Гемены наконец-то вбили клин между королем и его шлюхой. Пришло время разорвать их связь раз и навсегда и вернуть моего сюзерена к свету.

— Вы не можете преуспеть в этом. Они увидят, что меня пытали. Они узнают, что любое мое признание является ложным.

Волшебник цокнул языком.

— Юная Мариэль, мои методы не такие грубые. Высшие Маги не бьют, не режут и не калечат во время допросов. Мы не оставляем никаких следов.

Бэдон наклонился ближе и подул Мариэль в лицо, затуманив ее чувства пылью руты, горькоцвета и пасленовых грибов.

— По крайней мере, — пробормотал он, — не в местах, которые может видеть кто-то еще.

Глава шестнадцатая

Крик помощи

Снег падает с небо и резко несется над лесами Восточной Селен; крошечные кристаллики-кинжалы, способные содрать с человека кожу.

Кори, удобно устроившись в доме, слушает завывание ветра снаружи. Вино согревает его желудок и успокаивает беспокойные мысли. Огонь горит слабо, его золотое пламя — небольшая, но надежная защита от натиска середины зимы. Маг познал много суровых зим, но холодный натиск этой бури кажется дыханием самой смерти. Он слышит ярость предков в этих криках; воображает, как они бьют по ставням и царапают крышу.

«Они не забыли, — думает он. — Как и я».

По телу мага пробегает дрожь. Он поправляет плащ на плечах и слышит новый звук на ветру: животное, попавшее в бурю, отчаянно скребется в окно.

Озадаченный и любопытный, Кори поднимается, чтобы открыть ставни. Снег врывается в комнату. К его ногам приземляется пучок белого меха. Зимняя Лиса стряхивает влагу с шерсти. Она потягивается, а затем делает небольшой круг, прижав уши и поджав хвост между лап. Она не смотрит на него, но Кори узнает темноту, глубину этих глаз и резкие цвета ее ауры. На мгновение он испытывает искушение бросить ее в бурю, но голоса на ветру убеждают в обратном.

Он закрывает ставни и кивает на очаг.

— Согревайся, — говорит он, — если тебе угодно

Ее уши поднимаются, хотя движения остаются робкими. Она подходит к огню и садится перед пламенем, обвивая пушистым хвостом шустрые лапки.

Кори наливает вторую чашу вина и садится рядом с ней. Он чешет лисе уши и гладит мягкую кремовую шерсть на ее спине. Она прижимается влажным носом к ​​его ладони.

— Ты, — бормочет он, — сюда.