Читаем Дочь Эйтны (ЛП) полностью

— И мой народ слышал много историй о вашей магии и военной доблести. Мы очень благодарны вам за то, что вы присоединились к нам, чтобы защитить дело моей дочери, но я прошу вас не истолковывать наши намерения превратно. Нам нужна ваша помощь против Королевы-Ведьмы, но нас нельзя просить принять ваши пути и убеждения.

— Конечно, — Савегр почтительно кивнул и протянул руку к хрустальной сфере, которую держала Элиасара. — Простите меня, принцесса, но мы должны уважать волю вашей матери.

Элиасара отошла и умоляюще посмотрела на мать.

— Пожалуйста, матушка, позволь мне оставить это себе. Я хочу видеть отца.

Пенамор закатил глаза.

— Дорогая дочь, — сказала Тэсара, — наши предки учат нас, что магия никогда не бывает тем, чем кажется. Заклинания, которые, как мы ожидаем, сделают нас счастливыми, приносят печаль; проклятия, призванные погубить наших врагов, даруют им торжество. Так и с этим устройством. Ты веришь, что вид твоего отца внутри этой сферы сделает тебя счастливой, но вскоре ты убедишься в обратном.

— Я не говорила, что это сделает меня счастливой.

— И все же ты веришь, что так и будет.

Нижняя губа Элиасары выпятилась. Она смотрела на туманное стекло,

— Есть лучший способ увидеть твоего отца, — настаивала Тэсара.

— Какой способ?

— Ты можешь рассказать мне о нем.

— Рассказать тебе?

— Да, сколько угодно историй и когда угодно.

По правде говоря, Тэсара не знала, сможет ли она вынести радостные рассказы о детстве Элиасары с Королем-Магом и его блудницей. Но если Элиасара не поделится этим со своей матерью, к кому еще она могла обратиться?

— Каждый раз, когда ты говоришь о своем отце, — продолжила Тэсара, — ты будешь видеть его в своем сердце. Именно так мы должны держать наших близких рядом, когда они переходят в следующий мир; это дар, данный нам Богами Грома.

Сомневающееся хмурое выражение Элиасары сохранилось, но она отдала дымчатый кристалл принцу Савегру.

— Мы найдем еще один подарок, достойный принцессы, — сказал он.

Кристалл исчез в руке Савегра. На его месте появился кулон, серебряный дракон с большими крыльями и свирепыми янтарными глазами на пурпурной ленте.

— Этот, мне кажется, больше подходит?

Он адресовал вопрос Тэсаре, которая не могла подобрать слов. Она не одобряла никаких предметов, созданных с помощью магии, и подарки от этого человека казались ей особенно подозрительными.

— При всем уважении, принц Савегр, думаю, было бы лучше не…

— Подарок прекрасен, — Пенамор схватил кулон и начал завязывать его на горло Элиасары, его движения были такими резкими, что Тэсара боялась, что он мог задушить девушку. — Печать дома Элиасары и символ ее наследия. Это драгоценность, которая приведет вас к победе, принцесса. Скажите нашему гостю, что вы благодарны.

Элиасара смотрела в пол, когда говорила:

— Я очень благодарна, принц Савегр.

Савегр кивнул и повернулся к своим помощникам. По щелчку пальцев появилась темнокожая девушка. Склонив голову, она опустилась на колени перед Тэсарой и протянула ей рулон ткани, потрясающего прозрачного шелка, сотканного в нескольких оттенках синего и серебряного.

— Мне сказали, что у королевы Мойсехена глаза цвета залитого солнцем моря, — сказал Савегр. — Я думаю, это хорошая пара.

Зачарованная, Тэсара положила руку на ткань, найдя ее мягкой и приятной на ощупь. Слова Доброй Матери эхом отозвались в ее мыслях:

«Искушение магии начинается с шепота».

И все же это не было магией, это был просто кусок ткани, очень похожий на все, что она видела на экзотических берегах Антарии или в далеком царстве Сырнте. Конечно, было не опасно принять это?

— Моя королева рада? — спросил Савегр.

Тэсара посмотрела в его глаза. Ее сердце замерло, она ощущала тепло от него.

— Это щедрый подарок, принц Савегр, — сказала она. — Благодарю.

Глава двадцать седьмая

Королева Мойсехена

Дыхание дракона распространилось бирюзовыми и золотыми языками, воспламеняя дерево пульсирующим оранжевым свечением. В клубящемся дыму смешивались ароматы обожженного бука, ольхи и пепла. Среди них витал смрад горелой плоти и опаленных волос. Глаза, руки, мышцы, кости и сердце превратились в черную пыль, плывущую по ветру. Его тело, ландшафт их любви, такой знакомый, что он стал частью Эолин, были отданы безжалостной воле богов.

Жар обжег лицо Эолин и глаза. Пустота владела ее сердцем и неумолимо влекла ее к огню. Все, чего она желала, — это стать единым целым с Акмаэлем и позволить ярости Дракона поглотить ее боль; покинуть этот мир и вернуться в пристань своей юности, забыв обо всем, что осталось позади.

— Моя Королева? — Маг Эхиор коснулся ее локтя.

Эолин моргнула, вернувшись в настоящий момент. Воспоминание о погребальном костре Акмаэля исчезло, сменившись просторной комнатой, которая была местом встречи его — нет, ее Совета.

Влажный ветерок дул в окна, неся аромат только что положенного тростника. Свет падал на длинный дубовый стол. С каждым проплывающим облаком освещение тускнело, а затем усиливалось.