Читаем Дочь дыма и костей полностью

Каз смотрел страдальческим взором.

– Не нужна мне Светла. Мне нужна ты.

– Увы. Я – не вариант.

– Не говори так. – Он потянулся к ее руке.

Кэроу отпрянула, сердце опять кольнуло, несмотря на все старания заглушить чувства. «Не стоит, – твердила она себе. – Ни вот столечко не стоит».

– Это называется преследование. Понимаешь?

– Брось, никого я не преследую. Просто мне по пути.

– Ладно, – буркнула Кэроу. До школы оставалось рукой подать.

Художественный лицей Богемии – частное учебное заведение – размещался в розовом дворце в стиле барокко, знаменитом тем, что во время нацистской оккупации два чешских борца за независимость перерезали горло гестаповскому офицеру и его кровью вывели на стене слово «свобода». Ликование было недолгим – отважных бунтарей вскоре поймали и посадили на металлические наконечники ведущих во внутренний двор ворот. Теперь вокруг этих самых ворот слонялись студенты, курили, поджидали друзей. Но двадцатилетний Каз не был студентом и, насколько Кэроу знала, никогда не просыпался раньше полудня.

– Странно, что ты уже на ногах…

– У меня новая работа, – заявил он. – Рано начинается.

– Вампирские туры по утрам?

– Нет. Кое-что другое. Своего рода… разоблачение.

Он торжествующе ухмылялся. Не мог дождаться, когда она спросит, что за работа.

Не тут-то было.

Кэроу – воплощенная невозмутимость и спокойствие – ответила:

– Тогда счастливо! – И ускорила шаг.

– Неинтересно, какая работа? – крикнул он ей в спину. Ухмылка все еще не сошла с его губ – она чувствовала это по голосу.

– Нисколько, – отрезала девушка и вошла в ворота.

Лучше бы она спросила.

По понедельникам, средам и пятницам первым уроком у Кэроу стояло рисование с натуры. Войдя в студию, она увидела свою подругу Зузану, которая уже застолбила для них места – выставила мольберты поближе к подиуму натурщика. Кэроу скинула с плеча портфель, сняла пальто, размотала шарф и объявила:

– Меня преследуют.

Зузана вздернула бровь. Она была мастерицей вздергивать брови, чему Кэроу страшно завидовала – ее собственные брови не двигались порознь друг от друга и мешали в полной мере выражать недоверие и презрение.

Зузана строила и ту и другую гримасу в совершенстве, однако на этот раз бровь ее изогнулась мягко, что означало всего-навсего легкое любопытство.

– Неужели Болван опять пытался напугать тебя?

– Теперь он прикидывается вампиром. Цапнул меня за шею.

– Актеры… – проворчала Зузана. – Говорю же, давно пора угостить его электрошокером. Чтоб неповадно было набрасываться на людей.

– У меня нет электрошокера. – Кэроу не стала пояснять, что вполне может постоять за себя, не прибегая к электричеству. В ее арсенале были кое-какие иные умения.

– Так купи. Точно тебе говорю – за плохое поведение нужно наказывать. Заодно и повеселишься. Разве неинтересно? Мне, например, всегда хотелось обработать кого-нибудь электрошокером. З-з-з! – Зузана притворно забилась в конвульсиях.

– Нет, маленькая садистка, вряд ли это весело, – покачала головой Кэроу. – Какая ты все-таки жестокая!

– Не я жестокая. Каз жестокий. Надеюсь, тебе не нужно напоминать? – Она испытующе посмотрела на Кэроу. – Ты ведь не собираешься прощать этого лузера?

– Нет, – заверила Кэроу. – Вот бы еще он это понял.

Каз был не в состоянии постичь, как девушка может отказаться от общения с ним – таким неотразимым парнем. А Кэроу только укрепила его самомнение: все проведенные с ним месяцы она смотрела на него сквозь розовые очки влюбленности, отдавала ему… все. Теперь его домогательства представлялись ей плодом ущемленной гордости. Ему во что бы то ни стало хотелось доказать самому себе: он получит все, что ни пожелает. И принимать решения будет только он.

Пожалуй, Зузана права. Стоит проучить его электрошокером.

– Альбом! – скомандовала Зузана, протянув руку, как хирург за скальпелем.

Лучшая подружка Кэроу, несмотря на свою миниатюрность, обожала верховодить. В сапогах на платформе она едва дотягивала до пяти футов, и хотя рост Кэроу был лишь на шесть дюймов больше, на фоне Зузаны она казалась гораздо выше – как кажутся высокими балерины. Нет, балетом Кэроу не занималась, но походила на балерину – впрочем, только изяществом фигуры. Не часто встретишь балерину с ярко-синими волосами и украшенными множеством татуировок руками и ногами.

Пока она доставала из портфеля альбом, взорам окружающих открылись лишь две татуировки, выколотые на запястьях как браслеты, – по одному слову на каждом: «правда» и «вымысел».

Двое студентов, Павел и Дина, подошли ближе. Альбомы Кэроу были в школе предметами культа: их передавали из рук в руки, ими ежедневно восхищались. Сегодняшний – девяносто второй в серии длиною в жизнь – был перевязан резинками, и стоило только Зузане снять их, как он раскрылся: каждая страница с таким слоем грунтовки и краски, что переплет, казалось, не выдержит тяжести и развалится. Альбом развернулся веером, на страницах замелькали фирменные персонажи Кэроу, блистательно изображенные и очень странные.