Читаем Дочь Богини (СИ) полностью

Домик Иглессии Рарел, бывшей первой красавицы Ройэта, поражал своим убожеством. Покосившаяся крыша, дверь, кое-как висящая на одной петле, отсутствие даже небольших окон - всё производило впечатление, что живущему здесь человеку абсолютно безразлично, как выглядит его жилище. Риада осторожно толкнула дверь и приготовилась задержать дыхание, ожидая почувствовать вонь отходов, годами не убираемых из комнаты. Но ожидания не оправдались - в домике сильно и остро пахло пряными травами, мёдом и фруктами. Впрочем, выглядело внутреннее убранство жилища ничуть не лучше, чем наружная часть домика. Грубо сколоченная кровать, кое как прикрытая рваными тряпками, покосившийся стол и и колченогий табурет в другом углу. И огромное зеркало в роскошной оправе, висящее на противоположной от двери стене. Перед ним стояла полностью обнажённая женщина, чьим единственным прикрытием служили прекрасные рыжие волосы, доходящие до бёдер. Риада в немом изумлении созерцала тётушку Иглессию, чья рыжая грива служила предметом восхищения половины придворных кавалеров и зависти половины придворных дам.

Тем временем, хозяйка странного жилища поняла, что кто-то рискнул нарушить её покой, и медленно обернулась в двери. Её лицо, изрезанное глубокими морщинами, но озарённое каким-то странным внутренним светом, напоминало старинные изваяния Алы, сделанные в те времена, когда рои ещё не поняли, что Богиня едина в пяти ипостасях. Та, что некогда звалась Цветком столицы, стремительно подошла к двери и стиснула в объятиях племянницу.

- Девочка моя, как я рада тебя видеть.

Риада немного скованно обняла тётю в ответ. Она не была щепетильной особой и считала, что наедине с собой каждый имеет право заниматься тем, чем считает нужным, но нагота Иглесси её всё-таки смущала. Уловив напряжённость родственницы, Иглессия отошла к зеркалу и провела пальцами по гладкой поверхности, отсвечивающей странными золотистыми бликами. В зеркале отразилась женщина, одетая в роскошное алое платье. Ещё одно касание, и на женщине появилось точь в точь такое же. Риада изумлённо поняла, что это платье ей знакомо. В нём Иглессия Орел, сестра короля, выходила замуж за талантливого изобретателя Кайра. В нём же, согласно традиции, она предавала огню вещи мужа и сына после их страшной гибели. Риада с трудом подавила желание протереть глаза и ещё раз внимательнее присмотрелась к платью. Высокий воротник, отделанный искусно вышитыми цветами, небольшое декольте (невеста должна быть скромной), чуть завышенная талия и тяжёлый подол с разрезом до колена. Даже небольшой дефект одного из камней, украшавших лиф. Но как? Оно же сгорело в тот день, когда Иглессия покинула дворец.

Не сдержавшись, королевна выпалила вслух мучающий её вопрос и тут же замолкла, устыдившись сама себя. Её слова прозвучали абсолютно неподобающе. А тётушка была известной ревнительницей безукоризненного поведения. Но Иглессия ничем не продемонстрировала недовольства, лишь поманила племянницу ближе к зеркалу. Риада послушно подошла и в ужасе отшатнулась: поверхность, издали казавшаяся обычным стеклом, хоть и отсвечивающим золотом, вблизи оказалась абсолютно чёрной. И этот мрак был живым. Он перемещался и пульсировал, словно внутри зеркала  билось чьё-то чёрное сердце, скрытое мрачными тучами.

- Смотри. - Иглессия прикоснулась пальцами к стеклу и мрак раздался, вместо прорехи появилось блюдце с аппетитной булкой, украшенной розовым кремом. Ещё одно касание, и блюдце уже в руках у Иглессии, с улыбкой протягивающей племяннице угощение. - Ешь. Оно вкуснее всего, что могли приготовить дворцовые повара.

Риада послушно взяла блюдце. Эта булочка выглядела такой аппетитной, такой вкусной. Королевне безумно хотелось вонзить зубы  мягкое тесто или, ещё лучше, проглотить угощение целиком. В голосе мелькнула странная мысль: «Подумать только. Ройэт захвачен Ихэро, меня спасло воплощение Алы, от всей семьи остались только я и Иглессия. А мы, как ни в чём не бывало, едим соблазнительные булочки.» Уже поднёсшая булочку ко рту королевна, резко разжала пальцы. Упавшая на каменный пол булка взорвалась, розовый крем заляпал подолы платьев Риады и Иглессии. Королевна отшвырнула блюдце и, развернувшись, рванула к выходу. До неё только сейчас дошло, что тётушка была обязана как минимум удивиться появлению племянницы. Даже не знай она о нападении Иных, вопросы должно было вызвать хотя бы то, как Риада ухитрилась прожить столько лет, навсегда оставшись шестнадцатилетней. Долгожительство и вечная молодость никогда не были отличительными семейными чертами.