Глава третья

Они спустились по дранке на площадку и, держась подальше от её краев, прошли в гостиную, а через неё на кухню.

– Ну наконец-то! – воскликнула Люпи громким, сочным, «тётушкиным» голосом. Рядом с пухленькой, розовой от печного жара Люпи в пунцовом шёлковом платье Хомили казалась ещё более тощей и угловатой – форменная защипка для белья. – Мы уж собирались начинать без вас.

Кухня освещалась одной-единственной лампой – серебряная солонка с дырочками наверху, из которой торчал фитиль. Воздух был неподвижным, пламя горело ровно, но слабо, и фарфоровая столешница, белая, как лёд, тонула в полумраке.

Эглтина, стоя у плиты, разливала суп. Тиммис, младший мальчик, нетвёрдо держась на ногах, разносил его в жёлтых раковинах от улиток; вычищенные и отполированные, они выглядели очень мило. А Эглтина и Тиммис похожи друг на друга, подумала Арриэтта, оба тихие, бледные и как будто насторожённые. Хендрири и два старших мальчика уже сидели за столом и жадно хлебали суп.

– Встаньте! – игриво вскричала Люпи. – Вы должны вставать, когда в комнату входит ваша тётя! Мальчики неохотно поднялись и тут же плюхнулись обратно. «Уж эти Клавесины, – было написано у них на лицах, – им бы только хорошие манеры». Братцы были слишком молоды, чтобы помнить благословенные дни в гостиной большого дома – ромовые бабы, китайский чай, музыку по вечерам. Неотёсанные, подозрительные, они почти не раскрывали рта. «Мы не очень-то им нравимся», – подумала Арриэтта, занимая своё место за столом. Маленький Тиммис, прихватив раковину тряпкой, принёс ей суп. Тонкие стенки раковины были горячи, как огонь, и Арриэтта с трудом удерживала её в руках.