Читаем Добыча тамо... полностью

Сегодняшний Радонеж - это железнодорожный полустанок, асфальтовая дорога, по обе стороны которой обычные сельские дома, огороды под картошку, церковь да клыковский памятник Святому Сергию. Жителей в сельце без магазина, наверное, меньше, чем жило здесь в начале четырнадцатого века, когда в Ростове Великом в боярской семье Кирилла и Марии появился сын Варфоломей, ставший спустя сто лет самым почитаемым в России святым. Правда, сейчас дома в дереве скупают люди церковные, активно занимающиеся хозяйством. Пашут, сеют, пасут скотину они в тех же местах, где делали это и семьсот лет назад. По крайней мере, современный пейзаж в Радонеже удивительным образом совпадает с ландшафтом, который изображен на известной картине Нестерова.

Тогда Радонеж был княжеским городом, удельным центром князя Владимира Андреевича Серпуховского, а его укрепленное городище - "городком" , куда в часы опасности стекались жители близлежащих деревень и однодворных селищ.

Вокруг Радонежа современные археологи насчитывают больше тридцати таких славянских поселений. Но скорей всего жили люди здесь еще раньше - на территории самого городища, которое сегодня занято кладбищем, при рытье могилы была найдена бронзовая литая фигурка медведя, датированная ранним железным веком.

Археологов Радонеж привлекал всегда. Жизнь здесь замерла в начале XVII века, когда городок сожгли польско-литовские интервенты, и возобновилось только в начале XIX

века. Сравнительно незастроенный, почти без изменений дошедший до нас ландшафт, глубокий культурный слой позволял историкам сделать интереснейшие находки, по которым можно судить о том времени. В тридцатых годах раскопками в Радонеже были заняты больше ста квадратных метров городка и его окрестностей, копали археологи и позже,

но самые важные находки были сделаны весной 1997 года обычными любителями истории, а не профессионалами-археологами. Это уж потом самый обыкновенный козий выпас у Радонежа заполнился ученым людом, расчертившим поле на полосы, заложившим правильный раскоп, и вообще делавшим все по науке.

А дело было в том, что на этом выпасе в один и тот же день были найдены сразу два клада - вещевой и монетный!

Собственно долго этого никто не понимал. И лишь когда на участке размером с обычную жилую комнату все чаще и чаще прямо в дерне стали появляться крохотные плоские кусочки серебра неправильной формы, но с оттиснутыми на них надписями - монеты времен Ивана Грозного, всем стало ясно - клад. Монеты пролежали в земле больше трехсот лет.

Когда-то клад, завернутый либо в кусок кожи или бересты, был задет плугом, и монеты оказались растащенными по куску поля. Увидеть их в пахоте, если не знать, что ищешь, чрезвычайно трудно - приходилось пальцами разминать каждый кусочек земли, нащупывая крохотную монетку. За день ползания на коленях удалось выкопать и собрать примерно тридцать монет. Потом, когда поиски стали вестись по правилам, и были применены металлоискатели, археологи смогли собрать еще девяносто три таких же монеты - но все равно это была лишь часть клада, зарытого на этом поле в шестнадцатом веке безвестным крестьянином. Что заставило его спрятать нажитые деньги - война ли, опричнина ли, пожар - сегодня уже не догадаться... Остальная часть клад; либо собрана была давно, либо рассыпана где-то по полю и обнаружить ее просто немыслимо. Были другие находки - кресты-тельники - непременные находки на каждом русском пепелище, детали конской упряжи, различные поясные пряжки, пуговички-"гирьки", застежки. Найдено было и с десяток медных и серебряных монеток к кладу не относящихся, ибо были они все другого времени, зато чрезвычайно редкие, удельных князей. Вся эта коллекция, хоть и с большой неохотой была передана археологам, поскольку во

вновь открывшейся экспозиции Государственного исторического музея будет создана витрина, посвященная именно Радонежу. Археологи были рады, но предупредили любителей, что искать все-таки нельзя, и все, что находиться в земле - это как бы их собственность, пусть даже пока и не найденная.

Найти клад - счастливый, но вполне возможный случай.

Найденный в Радонеже клад составляет сумму, равную примерно тогдашнему рублю. Столько стоила лошадь или корова и столько же брали "государеву оброку" в год со среднего крестьянского хозяйства. Топор обходился крестьянину копеек в 7-10, замок стоил пятак. Пуд ржи в Подмосковье стоил во времена Грозного около 30 копеек.

Англичанин Флетчер, посетивший Москву в конце шестнадцатого века, писал: "Чрезвычайные притеснения, которым подвергаются бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни. Если же у кого есть какая собственность, то старается он скрыть ее, сколько может, иногда зарывая в землю и в лесу, как обыкновенно делается при нашествии неприятельском."