Читаем Добыча полностью

Вместе с ростом ЭНИ, как оказалось, росло и самомнение Маттеи, которое иногда работало не в его пользу. Однажды Маттеи приехал в Лондон пообедать с Джоном Лаудоном, главным исполнительным директором „Ройял Датч/ Шелл“. Встретилось старое и новое, представитель элиты и выскочка. Отец Ла-удона Хьюго был одним из основателей „Ройял Датч/Шелл“, а к середине века его высокий, аристократический сын был не только выдающимся лидером транснациональной нефтяной корпорации, но и ведущим дипломатом. Он был про ницательным человеком и хорошо разбирался в людях. В этот раз Маттеи притязал на то, что „Шелл“ не особенно хотела отдавать. Именно это было причиной обеда. „Маттеи был человеком, с которым очень трудно поладить, – вспоминал Лаудон. – Он был также крайне тщеславен“. Во всяком случае, так казалось Лаудону и его коллегам в „Шелл“. Поэтому Лаудон в самом начале обеда с невинным видом попросил Маттеи рассказать, как он попал в нефтяной бизнес. Маттеи, несомненно польщенный тем, что его всерьез воспринимают в самом сердце монополии, проговорил практически без остановки весь обед. Он рассказал всю историю своей жизни, не требуя наводящих вопросы. „Наконец, когда мы перешли к десерту, он обратился со своей просьбой, – рассказывал Лаудон. – Мы не могли ее удовлетворить, и на этом разговор был закончен“. Но это была их не последняя встреча.

ВЕЛИЧАЙШАЯ БИТВА МАТТЕИ

Первостепенной целью Маттеи было обеспечить, чтобы ЭНИ и Италия получили свои собственные международные нефтяные источники поставок, независимые от „англосаксонских“ компаний. Он хотел своей доли ренты в ближневосточной сырой нефти. Он открыто и постоянно атаковал „картель“, как он называл нефтяные монополии, говорят, что он придумал термин „семь сестер“, насмешливо подразумевая их близкую взаимосвязь и участие во многих совместных предприятиях. „Семь сестер“ включали четырех партнеров в „Арамко“ • – „Джерси“ („Экссон“), „Сокони-вакуум“ (Мобил), „Стандард оф Калифорния“ („Шеврон“) и „Тексако“, плюс „Галф“, „Ройял Датч/Шелл“ и „Бритиш петролеум“, которые были взаимосвязаны в Кувейте. (В 1954 году „Англо-иранская компания“ сменила имя на имя дочерней компании, которую она приобрела еще во время Первой мировой войны, перекрестившись в „Бритиш петролеум“.) На самом деле была и восьмая сестра, национальная французская корпорация ФГК, которая состояла как в Иранском консорциуме вместе с „семью сестрами“, так и в „Иракской нефтяной компании“ вместе с „Джерси“, „Сокони“, „Бритиш петролеум“ и „Ройял Датч/Шелл“. Но так как ФГК не подпадала под определение „англосаксонская“, Маттеи для удобства опустил упоминание о ней. Подлинная суть жалоб, направленных против этого эксклюзивного клуба нефтяных монополий, состояла не в существовании его, а в том, что он сам не состоял в нем.

Маттеи, несомненно, пытался добиться членства. Он полагал, что благодаря его последовательному участию в эмбарго, установленного монополиями против иранской нефти после национализации ее Мосаддыком, он заслужил место в иранском консорциуме, который организовали компании вместе с американским и британским правительствами после падения Мосаддыка. Французы, будучи членами „Иракской производственной компании“, были приглашены в этот новый иранский консорциум. Из-за сильных антитрестовских настроений в Америке туда также протолкнули девять независимых американских компаний, хотя по большей части они не имели иностранных интересов и им была не нужна нефтедобыча в Иране. Но Италия, которая не имела собственных ресурсов и сильно зависела от Ближнего Востока, не попала в число избранных. Маттеи был в бешенстве. Он будет искать свой шанс и возможность отомстить. Он нашел и то, и другое, когда в 1956 году Суэцкий кризис заставил почтенные компании защищаться, и ясно показал степень падения британской мощи и влияния на Ближнем Востоке. Это означало наличие вакуума, который Маттеи намеревался заполнить. Своей антиколониальной риторикой и атаками на „империализм“ он точно соответствовал националистическому рвению нефтедобывающих стран5.

Маттеи начал серьезно разговаривать с Ираном и шахом. Если монополии превратились в специалистов по корпоративным смешанным бракам через свои совместные предприятия, Маттеи задумал нечто лучшее. В стремлении получить доступ Италии к иранской нефти он брал в расчет интересы династии и предложил идею женитьбы шаха, который срочно нуждался в наследнике, на итальянской принцессе. Шах также срочно нуждался в большей доле доходов от нефти, чем он получал от консорциума. Одно из наследий Мосаддыка, национализация, позволяла шаху проявлять сравнительную гибкость. В странах, производящих нефть, концессионеры – иностранные компании продолжали владеть подземными ресурсами в земле. Напротив, в Иране вся нефть принадлежала правительству, а шах не менее, чем Мосаддык, стремился контролировать нефтяные ресурсы страны.