Так в поисках и сомнениях, в открытиях и радостях шли годы. И вот уже вместе с женой Ниной Ивановной шагают к проходной завода дочь Татьяна, инженер-экономист, а вечером место отца занимает за столом сын Сергей, студент института стали и сплавов.

— Когда-то боялся идти в сталевары, а теперь в доме все — металлурги, — смеется Владимир Иванович.

Теперь его часто называют — и по заслугам — знатным металлургом. В марте 1966 года Владимиру Ивановичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. В том же году он входил в Кремль как делегат XXIII съезда партии.

Гудит принудительная вентиляция. Величественные электропечи дышат зноем. У печей деловито, без суеты работают сталевары, подручные, в валенках, в войлочных широкополых шляпах.

Владимир Иванович следит за каждым движением подручных. Как раз идет продувка печи кислородом. Со свистом врывается газ в жидкий сплав.

Я смотрю через защитное стекло в печь. Трепетно работает металл, над поверхностью стали образуется густое облако.

— Почему такая бурная реакция при продувке? — спрашиваю сталевара.

— Окисляется кремний, повышается температура. Сплав очищается от вредных газов, — отвечает Корягин и подходит к пульту управления.

На панели пульта — многочисленные приборы, ключи управления, сигнальные лампы… Электронные блоки с точностью до миллиметра регулируют расстояние от поверхности металла до электродов.

Подручные бросают в печь легирующие элементы: титан, алюминий… Снопами вылетают искры. Корягин берет термопару и вводит ее в расплавленный металл. Стрелка прибора резко дернулась и поползла к отметке с красной чертой.

— Готово! — жестом показывает он подручным. Те встают по своим местам, подготавливают ковш.

Наступает торжественная минута выпуска плавки.

Мастер Н. И. Кирьянов поворачивает ручку контроллера. Печь медленно наклоняется, и вот уже яркая вспышка озаряет лица. Внимание людей устремлено на бьющуюся, точно живую, струю сплава.

И вот обратное движение, мастер поворачивает ручку на себя. Печь становится на место. Кран плавно опускает шихту для новой плавки. Электроды остыли, приняли вишневый цвет. Кирьянов включает ток. Раздается треск, щелчки… Началась следующая плавка.

— Дорога каждая минута, — говорит мне Владимир Иванович. Он сам следит за плавкой через темно-синее стекло. Потом берет лопату и, скребнув по дну ящика, ловко выкидывает в отверстие ферросплавы.

Вечером, после смены, зашла речь о содружестве рабочих и ученых завода «Электросталь». Они борются не только за качество и экономию материалов. За последнее время скорость плавки увеличилась с трех часов по нормативам до двух, за счет прямого легирования, то есть ввода ферросплавов прямо в жидкий металл. Причем плавка ведется настолько уверенно, что не надо брать пробу, тратить время на анализы.

В январе 1974 года Владимиру Ивановичу Корягину было присвоено звание лауреата премии имени И. Ф. Тевосяна за разработку и внедрение новой техники и выплавление металла ответственного назначения, обеспечившей повышение экономической эффективности и стабилизации уровня технологических характеристик и свойств металла.

Тридцать лет проработал у печи Владимир Иванович. За это время некоторые сталевары перешли на более легкую работу, заработав «горячий стаж».

— У меня «горячего стажа» хватит на троих, — пошутил Корягин.

На заводе все заботит и волнует Корягина: и плавка металла, и люди. Он часто встречается с будущими сталеварами, с теми, кому надлежит перенять трудовую эстафету.

В. И. Корягин — не единственный Герой Социалистического Труда на заводе. В разные годы это звание получили сталевары-электростальцы А. П. Журавлев, П. И. Абашкин, В. Д. Постников. Но он, как и его товарищи по труду, своим самоотверженным делом создает историю завода и города.

<p><strong>Манфред НОЙМАН</strong></p>

СЛОВА ПРИЗНАНИЯ

«Дорогой Карл!..» Нет, так не годится. Могу ли я, человек лет сорока с небольшим, подобным образом обращаться к пожилому человеку? Послезавтра старейшине нашего завода исполняется 85 лет, и я сяду вместе с представителем завкома в машину, поеду к нему домой — на нашем предприятии в день рождения освобождают от работы — и произнесу от имени коллектива «слова признания».

В те давние времена, когда мой отец был еще конфирмантом и помогал церковному звонарю, юноше Карлу Аллервегену сунули в руки винтовку, научили стрелять из «максима». Потом судьба сыграла с ним одну из своих шуток. Его перевели в императорский воздушный флот: потому что он был маленький, ловкий и… не умел плавать. Военный летчик Карл сбрасывал с самолета балласт, когда хотел подняться повыше, наблюдал за наземными передвижениями противника в сильный полевой бинокль. По его коррекции прусские артиллеристы устанавливали цели своих орудий, сделанных на заводах Круппа; шутники от нечего делать на отдыхе забирались в их жерла.

Не могу я сказать «дорогой Карл!» человеку, который еще в 1920 году поселился в нашем городке, стал рабочим на кирпичном заводе, женился на вдове погибшего солдата, усыновив его детей.