Александр Алтунин

Добросовестность ума

Среди классических ценностей бытия есть такое понятие, как добросовестность ума. Иначе говоря, стремление человека в своей умственной деятельности быть максимально добросовестным. При этом, представители стандартного менталитета предпочитают иметь минимально необходимую добросовестность, чтобы просто не выглядеть принципиально хуже своего непосредственного окружения. То, что это окружение, возможно, не отличается само по себе какой-либо особенной добросовестностью ума (как, впрочем, и добросовестностью вообще), не приходит в голову отдельному человеку, этому представителю.

Собственно, по большому счету, представителям стандартного менталитета свойственна такая особенность, как упрощенные критерии эстетики жизни вообще во всех главных и второстепенных вопросах человеческого бытия. Когда во главе угла стоят не классические психологические и духовные правила и законы жизни, а лишь отдельные и фрагментарные понятия и представления банальной мирской логики, основанные на примитивном рационализме, низком уровне гармонии и одухотворенности.

Представители творческого менталитета, как правило, стремятся, как минимум, к прежнему уровню умственной добросовестности. В чем это проявляется? Во-первых, в постоянном и серьезном контроле за мыслями, возникающими к голове. Ибо, далеко не все, что возникает в голове конкретного человека, является плодом именно его собственного разума. Нередко и хорошие, и плохие мысли (особенно плохие) возникают в результате влияния внешних сил. И, к сожалению, нередко темных сил, стремящихся внедрить в человеческое сознание, как минимум, максимальное количество откровенно глупых мыслей. А, как максимум, принципиально деструктивных и дисгармоничных, примитивных и пошлых, стервозных и подлых, относящихся не только к ста ведущим порокам, но и еще к трёхстам наиболее распространённым недостаткам. И если не прямо, то хотя бы косвенно или частично.

Благородство человека, например, заключается не в том, что ему никогда не приходят в голову неблагородные мысли, а в том, что он четко и конкретно, быстро и категорично их отсекает, отвергает от своего сознания, дает им адекватную и принципиальную оценку. Хотя, конечно, в жизни бывают разные ситуации. И иногда искушения злого духа бывают настолько утонченными и изощренными, что далеко не сразу распознаются даже человеком с добросовестным умом. Если распознаются вообще. Ибо, увидеть происки злого духа, например, на пять-семь процентов очень сложно. Например, в плане гордыни или тщеславия.

То, как у конкретного представителя творческого менталитета, получается контролировать свое сознание – это уже другая сторона медали. Главное – это то, что он старается в этом плане. Ибо, представитель стандартного менталитета, по большому счету, не особенно старается. Точнее сказать, его старания столь символичны по своей величине и уровню качества, что ими, с духовной точки зрения, можно принципиально пренебречь. Ибо, то, что они дают, как правило, ничего особенно хорошего в себе не содержит. Кроме сиюминутного утешения своей болезненной амбиции в том, что «я не хуже других». Да, других, тебе подобных, но не истинно умных и добродетельных людей. Вот ведь в чем нюанс этой логики.

Во-вторых, представитель творческого менталитета стремится к тому, чтобы все и, именно все, его мысли, так или иначе озвученные окружающим, пусть даже самым родным и близким, были на достаточно хорошем качественном уровне. Как минимум, на среднем. И по возможности, на высоком. И это делается не ради банальной показухи или саморекламы, а как естественное и закономерное проявление его собственной внутренней потребности уважать самого себя, иметь свое чувство удовлетворения собой и своей жизнью, не зависимо от того, что об этом думают окружающие. Представитель творческого менталитета, в отличие от менталитета стандартного, имеет собственные индивидуальные критерии качества. Которые, как правило, существенно выше тех, что приняты у его обычного окружения. Ибо, то, что принято у его окружения, его принципиально не устраивает. За исключением тех редких ситуаций, когда окружением служит не толпа, а специально созданные интеллектуальные сообщества формального или неформального типа.

Творческий человек придает особенный смысл тому, чтобы его мысли имели вполне определенную концентрацию логики и, по возможности, не были предельно банальными и избитыми. Хотя, безусловно, далеко не каждому дано изобретать новые понятия или принципиально новые трактовки уже известных понятий. Конечно, многие пытаются это делать. Но, в подавляющем большинстве случаев, из этого ничего не получается. Среди многих тысяч людей, считающих себя особенными мыслителями, лишь единицы остаются в памяти потомков. И так было всегда, и, видимо, будет всегда.