Читаем Доброе слово полностью

Я к о в (останавливает его). Постой, постой, Иван-царевич! Экой ты горячий! Тут нельзя спешить, надо раньше обсудить, что будет, если ты только его одного убьешь? Видишь, сколько их! Они на нас все навалятся, и пропали наши головушки. А я на это не согласен, нам головы-то еще пригодятся.

И в а н. Что ж, так сидеть и глядеть, как они людей мучают?

Я к о в. Обожди, царевич, забыл, как я тебя учил? Где уменьем, где терпеньем, а где храбростью, где и хитростью. Ты гляди, как их старшой здесь пройдет, так его за ноги хватай да рот затыкай, чтоб не крикнул да не пикнул. А я пойду погляжу-разведаю. (Уходит.)


Иван, притаившись, ждет. Н а д с м о т р щ и к  то подходит, то удаляется. Наконец подходит к нему близко. Иван хватает его за ноги и тащит за дерево. Все совершается беззвучно. Появляется  Я к о в.


Поймал зверя? Ну, держи, чтоб не ушел! Постой-ка, я допрос ему учиню. Сколько вас здесь ходит? Когда работу кончаете? Что ж он, не слышит? А ну, пусти! Э, да он уж не дышит! Крепко ты его взял!

И в а н. Да нет, я его только чуть прижал, да злоба у меня в руках, видать, великая.

Я к о в. Нужно нам все точно разведать да тогда и решать, как дальше поступать. Сними-ка с него одежонку. Гляди, ключи! Видать, от цепей, — пригодятся.


Иван снимает одежду. Яков надевает ее на себя.


Ну-ка, погляди, и спереди, и сзади, — хорош ли я в новом наряде?

И в а н. Хорош!!

Я к о в. Дай мне, Иван-царевич, знак какой-нибудь, чтобы братья твои узнали, что от тебя я к ним прислан.


Иван снимает цепь с шеи и дает Якову.


Ни дать ни взять — Кащеев слуга! (Подражает движениям.) Ну жди меня, Иван-царевич! (Выходит из-за дерева и идет к группе работающих.)


Иван прячется. Увидев Якова, к нему бросаются надсмотрщики, кланяются. Он жестом показывает, чтобы они привели группу работающих. Подводят пленников. Яков замахивается на них плетью и, якобы невзначай, бьет одного из надсмотрщиков. Подводят других — такая же игра. Когда собирается вся группа пленников, Яков отсылает надсмотрщиков. Понурившись, стоят  Д м и т р и й, В а с и л и й  и  п о л о н е н н ы е.


Чего головы повесили? Я слово вам важное скажу.


Все недоверчиво смотрят на него. Немного отходят.


Чего боитесь? Я не Кащеев слуга, а Яков-малый, солдат бывалый. Пришел к вам с приветом от Ивана-царевича, он недалеко здесь поджидает, спасти вас желает. Что? Не верите? Ну, вот поглядите! Эй, Дмитрий-царевич, Василий-царевич! Узнаете?! (Показывает цепь.)

Д м и т р и й. Узнаем, это цепь Ивана-царевича.

Я к о в. Так вот что, слушайте! Пришли мы с Иваном-царевичем вас освободить, а для этого требуется Кащея убить. Слушайте мой приказ. Как солнце высоко станет, мы начнем с Иваном жаркую битву. Значит, отсюда наступать. Как слуги Кащеевы сюда бросятся, вы тут же от цепей освобождайтесь да отсюда удирайте. Да покрепче и споро, тогда и домой прибудем скоро. Держите ключи!


Слышен заунывный звон. Подходят  н а д с м о т р щ и к и. Группа возвращается. Яков идет с ними. Постепенно отстает и возвращается к Ивану.


И в а н. Эх, и молодец же ты, Яков бывалый, а я к тебе хотел на выручку идти. Думал, не приключилось ли чего недоброго. Шутка ли, прямо в самую пасть к зверю влез. Храбрый ты у меня, товарищ верный, Яков бывалый!

Я к о в. Что же делать, раз надобно. Солдату думать долго не полагается. Как задумался, так голова с плеч и долой! А без головы думать не приходится. Я, Иван-царевич, предупредил их, что завтра, лишь только солнце взойдет, битву начнем. Ну, ляжем спать! Утро вечера мудренее!

И в а н. Не время нам теперь спать. Пойдем поближе к городу Кащееву. Разведаем, где у него ворота главные, чтобы в город-то войти. И уж тогда, если время останется, будем отдыхать. Идем!


Уходят. Пауза. Темнеет. Слышен писк птенца в траве. Издали девичий голос: «Ау! Ау! Ау!»


А л е н у ш к а (за кулисами поет, выходит).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное