– Мало! Где второй? Прыгайте в лужу, будем драться, как в последний раз драться! Уволю, с довольствия сниму, выговор с занесением в трудовую! Живо сюда!

Они переглянулись – и прыгнули.

Возня в луже трёх тел, одного голого и двух в костюмах, напоминала какую-то замысловатую пантомиму.

Через полчаса премьер-министра, завернутого в полотенце, отнесли на заднее сиденье автомобиля. Он блаженно улыбался, щурился и напевал попеременно песню Высоцкого о горах и «Младший лейтенант, мальчик молодой».

Пока министр дремал, первый подписывал документы о помилованиях и казнях, о распределении государственного бюджета, а второй вёл автомобиль и отдавал приказы по телефону.

– Сейчас пулей к врачу на укольчики, переоденем, и можно везти. Нормально побесился, до четверга посидит спокойно, – вполголоса сказал первый.

– Ты не знаешь, что за Джек Лондон?

– Кто-то из ММА.

<p>Марвел vs DC</p>

У некоторых людей открываются суперспособности после третьей рюмки водки. Взять хотя бы меня. Очень люблю петь под гитару, но, когда пою дома, члены семьи моментально выходят из комнаты. Почтительно закрывают двери под предлогом, что папе нужно побыть одному. Мне кажется, дальше они берут билет на самолёт в один конец, например на Мыс Доброй Надежды, и пережидают там, пока я закончу петь. Приходится идти на поводу у домашних, и после пары песен, как правило, ставлю гитару на место, а свой бархатистый тенор берегу до программы «Голос». Но всё меняется после трех рюмок…

Это было пару лет назад. Пригласил меня мой двоюродный брат к себе на юбилей в другой город. Сказал, что день рождения будет в ресторане и попросил поздравить красиво. Я понял, что это мой шанс, взял с собой гитару и старшую дочку. С нами могло поехать и больше людей, места в машине много, но, когда увидели гитару, у всех возникли срочные дела.

Городок маленький, и ресторан – единственный в городе. Зато двухэтажный. Сам банкет на втором этаже, а на первом заведение работало в обычном режиме, то есть сидели небольшие компании, влюбленные парочки и люди солидные, деловые. Народу много, ресторан-то один и выходной день. Нас с дочкой посадили рядом, напротив – брат с семьей и гости. Сидим, молчим, накатили по второй за родителей юбиляра, друзья оживились, начали произносить тосты. Оказывается, сверхспособности есть не только у меня.

Дали слово коллеге по работе брата – Виктору. Витя после пары рюмок становится сентиментальным и реально начинает плакать. Тост его звучал так:

– Дорогой друг, мы знакомы с тобой почти всю жизнь, – он остановился и вытер слезу, – три года! Для кого-то это ничего, а для меня это срок. Как на зоне.

Ещё немного проясню ситуацию. Город далеко в заМКАДье. Там один градообразующий завод и четыре зоны. Поэтому люди все простые, без затей и степеней, зато душевные. Давайте не перебивать Виктора.

– Я хочу поднять эту рюмку за тебя и твои глаза. Они такого же цвета как у моей бабушки, – возникла пауза и он начал плакать, видимо, вспомнил бабушку. – Извините, я спросил вчера у своей бабушки, что подарить хорошему другу. Она вытащила из своей тумбочки вот этот одеколон «Гранат» 1956 года. За тебя, за бабушку и за «Гранат».

Все выпили. Это была третья рюмка. Слово предоставили мне. Я взял гитару. Сказал, что лучший подарок – это песня. Дочка на ухо попросила не делать этого, но у меня уже открылись суперспособности. Я спел «Девочку» Мумий Тролля. Виктор плакал. Мы выпили. Витя попросил спеть ещё, и понеслось…

Начался мой творческий вечер. Я пел и пил одну за одной. Понимал, что нужно поберечь нежную психику Виктора и сделать паузу. Поднялись какие-то ребята с первого этажа и попросили гитару. То ли даже там начали уставать от моего творчества, то ли обычная зависть. Тосты продолжились. Потом кто-то сказал, что с песнями было веселей. И надо бы вернуть гитару. Моя суперспособность нравилась!

Мы с братом спустились вниз. За столиком сидела компания, человек шесть, с нашей гитарой, и пели песни. Нас тут же посадили рядом, налили, и как-то так получилось, что мы начали петь песни, которые я раньше никогда не слышал. Тут включилась суперспособность моего брата. Он очень странно шутит. Очень. После очередной песни раскаченный парень, в тельнике, лет тридцати, спросил, что ещё спеть. Блондинка рядом сказала:

– Миш, спой из «Голубых беретов» что-нибудь!

И тут вмешался мой брат:

– А чо, голубые ещё и поют?

Ладно бы сказал глупость, так он и начал ржать как ненормальный, а ещё хуже – объяснять свою супершутку.

– Ну голубые, заднеприводные… певцы!

Ребята как-то нервно посмотрели в его сторону. Михаил отложил гитару в сторону и начал зачем-то разминать пальцы. На пальцах было набито: «За ВДВ!» Повисла пауза. Стало страшно. В какой-то момент влетела жена брата. Без слов схватила гитару, нас и со словами: «Вас все там ждут!», потащила наверх… Мы были не против и, насколько позволяли приличия и желание сохранить хорошую мину при плохой игре, побежали за ней. Сзади было слышно что-то вроде «блин, погоди» и «мы не договорили»…