Читаем Добрая самаритянка полностью

Я нахмурилась, глядя на пластиковый стаканчик с остатками кофе, стоящий на столе.

Терпеть не могу, когда другие в мое отсутствие пользуются моим рабочим местом, особенно когда им не хватало воспитания убрать за собой. Офис и сам по себе выглядел неопрятно, если не сказать хуже: вытертый узорчатый ковер родом из семидесятых, выгоревшие белые обои из древесно-стружечной массы, потолок с пятнами никотина – никто, похоже, так и не собрался покрасить его даже десять лет спустя после запрета на курение на рабочем месте.

Помада, размазанная по ободку стаканчика, была для меня все равно что подпись рисовальщика уличных граффити – из этого стаканчика явно пила Джанин. Я выкинула стаканчик в ведро для пластика, опрыскала стол антибактериальным раствором и вытерла все следы ее пребывания, прежде чем ответить на первый за мое дежурство звонок.

По одному только нервному «алло», я сразу же поняла, кто звонит в «Больше некуда» – еще до того, как он представился. Некоторые люди никогда не забывают лица, увиденные раз в жизни; я же никогда не забываю голоса, даже если этот человек произнес одно-единственное слово. Мои глаза загорелись.

– Меня зовут Стивен. Вы, вероятно, не помните меня, но, мне кажется, вы та самая женщина, с кем я говорил недавно…

Он безуспешно пытался скрыть страх.

– Да, здравствуйте, Стивен. Именно я беседовала с вами и помню вас. Как дела сегодня?

– Всё в порядке, спасибо.

– Звучит более позитивно, чем в прошлый раз. Жизненные обстоятельства в чем-то изменились?

– На самом деле, полагаю, не особо.

– О, жаль это слышать. – Мне, конечно, не было жаль. Но я уже пришла к выводу, что если б в его жизни произошли какие-то значительные перемены к лучшему, он не стал бы звонить нам повторно. – Тем не менее у вас хотя бы сегодня хороший день?

– Полагаю, да.

– Что ж, иногда после хорошего ночного сна мы просто просыпаемся утром, чувствуя, что наше отношение к жизни улучшилось.

– Но это не значит, что все плохое куда-то делось, верно?

Раз уж он сам пришел к такому выводу, значит, мне предстояло посеять в его голове на одно семечко меньше.

– Как думаете, удастся продлить хороший день еще на сутки?

– Не уверен.

Что-то в паузе, разделявшей мой вопрос и его ответ, заставило меня подумать, что это был совсем не тот разговор, которого он хотел или ждал. Но именно такого хотела я, и почти воочию видела, как Стивен хмурит брови, слыша, что я жду от него только позитивного настроя. Он надеялся на продолжение того, о чем мы говорили в прошлый раз, когда он желал моей поддержки в своем решении покончить с собой, – однако ему не хватило духу, чтобы попросить об этом.

Если потенциальный кандидат находит меня во второй раз, я понимаю, что он настроен серьезно. Но всегда уклоняюсь от определенных аспектов первой беседы. Веду себя так, словно мои слова о том, что кандидат несерьезно отнесся к самоубийству, просто не были произнесены. Сверяюсь со своими заметками и вворачиваю какой-нибудь необычный факт или фразу, сказанную им в прошлый раз, дабы подтвердить, что я его слушала. Но и только. Если клиент заинтригован достаточно, чтобы выйти на меня в третий раз, он получит мое безраздельное внимание.

Следующие десять минут диалог шел строго по инструкции. Со стороны могло показаться, что моя цель – подчеркнуть позитивные стороны его жизни. Но поскольку он пребывал в таком мрачном настроении, собственные пессимистичные ответы заставляли его лишь глубже проникнуться одиночеством и безнадежностью.

– Стивен, надеюсь, вы не против, если я скажу, что в начале разговора вы утверждали, будто у вас всё в порядке, однако по вашему тону трудно в это поверить.

– Наверное, у меня просто развилась привычка говорить, что всё в порядке, чтобы люди не беспокоились обо мне.

Настал момент в очередной раз навести его на то, что он в действительности хотел обсудить.

– Наш девиз – сохранять непредвзятое отношение. В разговоре со мной не нужно притворяться, будто вы что-то чувствуете, хотя на самом деле это не так. Есть ли что-то, о чем вы особенно хотите поговорить?

– Э-э… в прошлый раз, когда мы говорили…

– Я помню…

– Я сказал вам кое-что.

– Вы сказали мне много всякого.

– О том, как я думал о самоубийстве…

– Да, вы это говорили.

– Вы спрашивали, готов ли я это совершить.

– Не помню, чтобы я использовала именно эти слова, Стивен. Думаю, вы могли неверно истолковать то, что я вам сказала.

– О…

Я намеренно сбивала его с толку.

– К какому заключению относительно самоубийства вы пришли с прошлого своего звонка нам?

– Я много размышлял. По сути, это единственное, что было у меня на уме, и я не мог перестать думать об этом. Вы правы: что бы я ни делал, ничего не изменится. И я по-прежнему буду чувствовать все то же самое.

Он цитировал мои слова почти точно. Это был еще один положительный признак.

– И как, по вашему мнению, вы можете избавиться от этих чувств?

– Не знаю.

– А мне все же кажется, что знаете, верно? Если быть предельно честным с самим собой.

– Да, – прошептал он. – Я готов. Я имею в виду, я хочу… я хочу умереть.