Читаем До последнего удара сердца полностью

С майором районного следственного комитета Суровцевым Петром Леонидовичем Женю связывали сложные отношения. Они познакомились полгода назад, когда Женя невольно стала свидетелем самоубийства. Знакомство их продолжилось сперва по инициативе майора, а потом вопреки всякой его инициативе. И надо сказать, с тех пор майор уже не однажды пожалел о том, что в тот роковой вечер не отправил свидетельницу Потапову подобру-поздорову, а принялся, зачем непонятно, вызывать ее на допросы, за что и поплатился. Ныне майор Суровцев был намертво прикреплен к передаче «Журналистские расследования Евгении Потаповой» в качестве консультанта от правоохранительных органов. Избавиться от этого бремени он не мог. Во-первых, начальство не велело, во-вторых, телевизионщики держали мертвой хваткой, в-третьих, жена, возмечтавшая превратить скромного оперативника в звезду экрана. И не было бедному Петру Леонидовичу никакого исхода, а ведь он патологически, до дрожи в коленках боялся публичных выступлений и таскался на эту голгофу с валидолом в кармане, обливаясь слезами в душе и потом снаружи.

А все она, Евгения. Он взглянул на свою гостью тяжелым, недобрым взглядом.

– Вот! Именно! Безнадежное! – Назидательно ткнула в сизый полицейский нос пальцем Женя, словно не замечая настроения майора. – На человеке уже крест поставили, все, даже адвокат! А она, между прочим, невиновна!

– Ну да! Ты это уже точно знаешь! – усмехнулся майор.

– А вы? – тут же пытливо прищурилась Женя.

– Видел я дело. Разговаривал с ребятами. Она его пришила. Поверь моему полицейскому опыту. Дело проще пареной репы. Убивать, наверное, не хотела, может, даже мириться приходила, но потом либо ревность взыграла, либо бабки не поделили, вот и результат. Да и улик в квартире хоть отбавляй. А она, глупая, твердит, что в жизни там не была и даже об этой квартире не знала.

– Ну, вот! Значит, ее попросту подставили! А полиция и рада ничего не делать! – гнула свое, словно не слыша майора, Женя.

– Слушай, Потапова, а что я, собственно, волнуюсь, доказываю тебе что-то? Хочешь свое время впустую потратить? Вперед. Я тебя предупредил, – раздраженно откидываясь на стуле, проговорил потерявший терпение Суровцев. – Что я-то волнуюсь? Мне до этого какое дело?

– Такое, – ласково улыбнулась тут же подобревшая Женя. – Что одной мне не справиться, мне помощь профессионала понадобится, лучшего из лучших.

– Ну, вот и найми себе частного детектива. А я лицо подневольное, у меня свои обязанности и круг полномочий. Так что удачи вам, Евгения Викторовна, привет Труппу. – И Суровцев демонстративно подтянул к себе лежавшую на краю стола папку с каким-то делом и уткнулся в нее носом, всячески демонстрируя Жене свою занятость.

– Ну, хоть с чего начать, подскажите? – меняя тактику, жалобно проканючила Женя.

– Для начала покиньте мой кабинет, – сухо посоветовал Суровцев и отключился от окружающего.

Ничего неожиданного встреча с Суровцевым Жене не принесла, она и не предполагала, что майор вдруг кинется ей помогать. Не тот он человек. Но вот если Женя действительно сможет сдвинуться с мертвой точки и найдет хоть какое-то доказательство невиновности Марины или сможет хотя бы поколебать уверенность Суровцева в ее абсолютной виновности, тогда другое дело. Но для этого придется потрудиться. Причем совершенно самостоятельно. И Женя, выйдя из ставшего почти родным отделения полиции, двинулась не спеша домой, в старый флигель, наслаждаясь душистым майским вечером и запахом цветущей в сквере возле Андреевского рынка сирени. Она по-прежнему жила в маленькой арендованной квартире на четвертом, последнем этаже старого дома, стоящего на задворках Андреевского рынка, возле Академии художеств, в двух шагах от Невы.

За последние полгода карьера Жени сделала резкий зигзаг и пошла круто вверх, доходы ее соответственно выросли, и она могла бы снять что-нибудь более престижное и комфортабельное, но ей не хотелось. Она как-то прикипела к своей уютной, маленькой, запущенной квартирке с низкими деревянными подоконниками, скрипучими старыми рамами, на которых сохранились старинные медные задвижки, и затертой лепниной на потолке, и даже подумывала, не выкупить ли ее у хозяйки, взяв кредит в банке.

Женя распахнула дверь квартиры, и ей тут же выбежал навстречу ворчливый серый попугай по кличке Сильвер и сразу же принялся жаловаться.

– Хулиган! Разбойник! Хулиган! – кланяясь и вертя головой, кричал Сильвер, а потом подбежал к появившемуся на пороге комнаты Корнишону и боднул его в лоб.

Корнишон был котом, точнее котенком, но уже довольно взрослым. Женя подобрала его полгода назад в подворотне своего дома. Он был таким крошечным и тощим, что тогдашний Женин приятель, с которым они были в стадии расставания, обозвал его корнишоном. Котенок действительно был размером чуть больше маленького огурчика. Так Женя его и окрестила в пику бывшему возлюбленному.