Читаем До неба трава (СИ) полностью

  - Ваг! - обратилась Аполлинария к бородатому стрелку, ранившему двуехвоста. - Ваг, бери Скорика и поспешайте за черноспинным! Рысью бегите, вертнем извернитесь, но не дайте ему уйти!

  Бородатый Ваг и Скорик, молодой человек с горитом за спиной, сорвались с места, словно их же собственные стрелы, в стрельбе которыми им не было равных.

  - Всех пришлых, и умёртвых, и живых, - сносите к общинному амбару!

  Аполлинария обратилась к последнему мужику, и тот опрометью бросился выполнять приказ. Сама она подошла к мешкам и, вытащив застрявшую стрелу, бережно перевязала дыру верёвкой.

  - Ох, и задал ты нам дел, Молчан..., или как тебя там... - староста устало присела на тюк с тканью. - Что же теперь будет-то...

  - Яромир, - напомнил парень, и кивнул в сторону скрывшихся в чаще двух лучников:

   - Догонят?

  - Лучше у нас всё равно нет, - всплеснула руками староста. - Алаух с подраненной ногой лежит и раньше трёх дней не встанет.

  В это время откуда-то из-под земли, глухо, будто в подземелье спрятали колокол, раздались удары била. Звук был громкий и своей мерностью и глубиной содрогал всю гору, и стоявшую на ней деревню. В отличие от воспоминаний Яромира, доступ к коим для него теперь был невозбранно открыт, и в коих струился чистый и звонкий колокольный звон со звонницы, лившийся окрест всего города и подымавшийся, казалось, до самого верхнего неба, этот звук неведомого инструмента густой патокой растекался внутри самой горы. Яромир даже почувствовал вибрацию земли под своими ногами. Этот гул и эта вибрация неведомого била созывали из своих изб людей. Калитки и ворота отворялись, и на улице показывались всё новые и новые жители селения. Они один за другим шли вверх на гору, туда, где был вход в подземные зимовья. Где была огромная чёрная нора, отвесно уходящая в неведомые селянам глубины, нора, отгороженная у пологого поворота сплошной стеной из толстенных травин, и заваленная грудой камней. Чёрную дыру закрывал стоявший на ней большой и приземистый амбар с общинными припасами. Староста выкрикнула имена троих мужчин, кои направлялись вверх по улице, а когда те подошли, наказала им грузить весь оброк в телегу и вести быка к тому же амбару.

  - Любит тебя Род, Яромир, - она повернулась к парню и подала ему стрелу, вытащенную из мешка. - Любит и хранит. Хочу, чтоб он так же хранил и моё поселение.

  Яромир взял стрелу и повертел её в руках. Он хотел спросить у старосты об этих бандитах, но Аполлинария уже не смотрела на него. Она махнула руками стражам на вышке и закричала:

  - Ну, почто варежки раззявили-то? Затворяй ворота! Али кого ещё ждём?

  Яромир повернулся и пошёл вверх по улице. Он решил сам вызнать, вызнать из первых уст все ответы на свои вопросы. Он шёл широким шагом, и ему казалось, что вместе с памятью к нему вернулась вся боль от полученных за эти слепопамятные дни ранений. Ныли на груди и спине глубокие шрамы от клыков и когтей волчара, болела в боку рана от стрелы, но паче всех кровоточила и рвала душу рана на сердце.

  Когда Яромир поднялся на самую вершину, то увидел отворённые внутренние ворота и многолюдье во дворе подле амбара. В тени у глухой стены уже лежали некоторые знакомые ему по схватке бандиты. Они вели себя смирно и лишь глядели в небо. Их было пятеро, и никто их уже не охранял. На солнечной стороне амбара сидели двое бандитов. Один из них всё ещё был одет в шелом с петушиными перьями, и придерживал рукой нижнюю челюсть. Второй сидел со связанными за спиной руками и, низко склонив голову, поджимал к груди связанные ноги.

  Двуглав же был не связан, и вокруг него толпились мужики с палицами и вилами. Охранники были явно озадачены и обеспокоенно поглядывали на своих пленников. Вслед за Яромиром вошли, таща за собой ещё одного упирающегося тощего бандита, трое мужиков с палицами. Они бросили связанного пленника рядом с двумя его подельниками и встали неподалёку.

  - Со спущенными портками застали, - буркнул один из мужиков. - У знахарки в травяном настое отпаривался.

  У бандита действительно штаны едва болтались на бёдрах. Яромир, опираясь на свою травину, подошёл к Збигневу и бросил её к ногам. Двуглав медленно поднял голову. На него смотрел его грозный "пленитель". В одной руке у него была зажата стрела, другую же он протягивал ему. В огромном и так знакомом Двуглаву кулаке был всё тот же заветный платок:

  - Откуда у тебя плат сей? - голос парня уже не звучал потерянно и хрипло. Он излучал силу и решимость.

  Двуглав хотел было что-то сказать, но тут же скорчился от боли и схватился рукой за челюсть. Яромир спрятал за пазуху плат и наклонился к главарю банды. В руке у него блеснула стрела.

  - Молви, гнида! Откуда у тебя плат сей? - прорычал ему в лицо Яромир и, схватив за грудки, подтянул Двуглава к себе.

  Тот задёргался и засипел нечто невразумительное. Парень поднёс к его правому глазу остриё стрелы, и повторил вопрос. Двуглав принялся сипеть ещё громче и схватился руками за руку Яромира, пытаясь отклонить стрелу. Но Яромир явно был сильнее, и из раны под глазом бандита появилась капля крови.