— Все внутрь! — кричит Нарсел. Они с О'Доннелом идут вверх по ступенькам, поддерживая рыдающего Эйвери. Уит с доктором исчезают в доме, а Блэквелл и его люди пытаются укрыться на крыльце, несмотря на то, что дождь хлещет почти параллельно земле.

Я дожидаюсь, пока мой отец и Майлс не оказываются ближе и, не обращая внимания на вопли охранников, бросаюсь к ним.

— Майлс! Ты здесь! — кричу я, но гроза заглушает мои слова. Отец мрачно улыбается мне, целует в лоб и идет за Холли в дом, подгоняемый охранником с пистолетом. С лица Майлса на пару секунд исчезает выражение побеждённого, теперь он явно очень доволен собой. Он подмигивает мне с заговорщицкой улыбкой и под дулом пистолета другого охранника тоже направляется к особняку.

ГЛАВА 48.

МАЙЛС

Я поднимаюсь по ступенькам крыльца и замираю. Под крышей, прячась от дождя, стоит мой отец. Мы оба удивлены, вот только я смотрю на него, как на привидение, а он на меня, скорее, как на неожиданное неудобство. Что он здесь делает?

И тут всё становится на свои места. Телефонный звонок О'Доннелла - он разговаривал с моим отцом. Конечно же, мне следовало догадаться об этом раньше! Кто ещё настолько заинтересован в Амрите? Прошлой ночью Уит рассказал, что предлагал его только двоим. О'Доннелл, наверно, играл роль двойного агента с самого начала. И скорей всего, именно его отец называл «источником», передающим ему информацию с Аляски, и ему он приказал поймать Джуно.

И всё это время отец знал, куда мы направляемся.

Интересно, как я сейчас выгляжу: я не принимал душ уже неделю, не считая полоскания в реке, а мои руки и лицо до сих пор в запёкшейся грязи. Наверное, выгляжу, как дикарь.

Отец подходит ко мне, хватает за плечо и тянет к входной двери. Парень, что охраняет меня, начинает кричать и поднимает пистолет. Люди моего отца выступают вперёд – готовы перехватить охранника, а отец даже с места не двигается. Он просто смотрит парню прямо в глаза.

— Иди за нами, если хочешь. Я никуда его не увожу.

Мой охранник неуверенно смотрит на него, но всё же опускает пистолет и подталкивает нас к двери в прихожую.

А внутри дома бушует буря посильнее той, что снаружи. Эйвери продолжает бороться с Уитом и доктором, которые пытаются его успокоить. Мужчина, охранявший Уита, ругается в кабинете с О'Доннелом, который неуверенно возится с компьютером, пытаясь перезагрузить систему электрической изгороди. Двое охранников, приведшие нас сюда, без посторонних приказов не могут решить, куда нас вести. И прежде чем они успевают что-то сделать, Холли идет наверх по лестнице, не дожидаясь никого.

— Стой на месте, — приказывает один из охранников.

— И не надейся, — бросает ему Холли, продолжая идти наверх.

— Я не шучу, спускайся, сейчас же, — настаивает охранник.

— Тогда вперёд, пристрели меня, — отвечает она, поднимаясь на второй этаж. Холли вопросительно смотрит на меня. Я киваю в сторону правого коридора, и она исчезает. Первый этап нашего плана завершён: мы воссоединили Холли с Барсуком. Теперь надо как-то вывести их отсюда и выбраться самим.

Я смотрю на Джуно. Она заметила, как мы с Холли обменялись взглядами, и по ее глазам я вижу – она удивлена, не узнает меня. Я усмехаюсь, она прищуривается. Джуно не понимает, что здесь происходит, а уж я-то знаю, как она ненавидит, когда не может сама полностью контролировать ситуацию.

Один из охранников идет за Холли на второй этаж. Тот, что остался, тычет в нас пистолетом и ведет в библиотеку без книг. Отец не отпускает мою руку и продолжал стоять на своём:

— Мне с сыном надо поговорить наедине, — говорит он охраннику. Парень почти готов взорваться, но тут из кабинета высовывается голова Нарсела.

— Делай, что говорит этот человек, — кидает он.

Значит, охрана уже у отца в кармане. Как предсказуемо.

Парень подходит к двери рядом с кабинетом и говорит:

— Можете поговорить в спальне. Но больше никуда в доме не суйтесь.

Мой отец тащит меня в сторону спальни. Я оборачиваюсь и вижу, что охранник заводит Джуно и её отца в библиотеку.

Люди моего отца останавливаются у двери спальни.

— Ждите снаружи, — приказывает отец, и они становятся по обе стороны двери, отец закрывает её за нами. И прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, он бьет меня по лицу. Сильно.

Очень хочется прикоснуться к горящей коже - не могу поверить, что отец поднял на меня руку. Но вместо этого стою неподвижно и позволяю ярости внутри меня вскипать, подниматься всё выше в груди, выплёскиваясь и разжигая пламя в голове. Сейчас, я сплошной вулкан боли. Тысячи атомов подавляемой многие годы боли были рассеяны по моему телу. Я похоронил их и разделил, чтобы они никогда не слились воедино и не привели к катастрофическому взрыву. Но пощёчина моего отца за одну секунду объединила их и сформировала огненное ядро из бушующей внутри лавы. Такое ощущение, что из каждой поры моего тела сейчас идет пар.

— Какого чёрта ты творишь? — шипит отец.

— То, что должен, — отвечаю я, ни один мускул не дернулся на моем лице. «Держи все в себе», — твержу я, глядя на пульсирующую жилку на отцовской шее.