Читаем До Адама полностью

Наконец его зубы разжались и отпустили мою порванную плоть. Я втащил его на утес, и воссел в ночи у входа в свою старую пещеру, в которой были Вислоухий и моя сестра. Но сначала я должен был выдержать бурю негодования пробужденной орды, оказавшись причиной ее волнения. Месть была сладка. Время от времени, когда лай стаи внизу затихал, я бросал вниз обломок скалы и все начиналось снова. После чего возмущение доведенного до белого каления Племени разрасталось с новой силой. Утром я поделился добычей с Вислоухим и его женой, и в течение нескольких дней трое из нас не были вегетарианцами.

Брак Вислоухого не был счастливым и единственное утешение в том, что он был не очень продолжительным. Ни он, ни я не были счастливы в то время. Я был одинок. Я страдал от неудобства, выброшенный из своей уютной пещеры, и в тоже время не смог подружиться с кем-нибудь другим из молодых мужчин. Я думаю, что моя долгая дружба с Вислоухим стала привычкой.

Я мог бы жениться, это правда, и скорее всего женился бы, если бы орда не испытывала нехватки в женщинах. И причиной этому была ненасытность Красноглазого, ставшая угрозой существованию племени. Кроме того, еще была и Быстроногая, которую я не забыл.

Во всяком случае, в продолжение всего брачного периода Вислоухого, я слонялся неприкаянный, проводя в опасности каждую ночь, вздрагивая от каждого шороха. Когда умер один из нашего Племени, а его вдова перешла в пещеру к другому, я занял оставленную пещеру, но у нее был слишком широкий вход и после того, как Красноглазый однажды едва не сцапал меня, я снова стал спать в проходе двойной пещеры. Летом я, правда, частенько неделями не возвращался в пещеры, проводя ночи в древесном гнезде, которое устроил около устья топи.

Я уже говорил, что Вислоухий не был счастлив. Моя сестра была дочерью Болтуна, и она сделала жизнь Вислоухого невыносимой. Ни в какой другой пещере не было столько ссор и препирательств. Если Красноглазый был Синей Бородой, то Вислоухий был мокрой курицей, и я думаю, что Красноглазый не был настолько глуп, чтобы когда-нибудь возжелать жену Вислоухого.

К счастью Вислоухого, она умерла. То лето было необычным – почти в самом его конце поспел второй урожай волокнистых корней моркови. Морковь из этого неожиданного урожая была молода, сочна и нежна, и на какое-то время морковная поляна стала любимым местом еды для всего Племени. Однажды рано утром, несколько таких групп пришли туда на завтрак. С одной стороны от меня был Лысый. За ним были его отец и сын, старик Мозговая Кость и Длинногубый. С другой стороны от меня были моя сестра и Вислоухий, она была ближе ко мне.

Ничто не предвещало опасности. Внезапно, оба – Лысый и моя сестра подпрыгнули и закричали. Одновременно с этим я услышал глухие удары стрел, которые пронзили их. В следующее мгновение они упали на землю, дергаясь и задыхаясь, а остальные в панике бросились на деревья. Стрела пролетела мимо меня и воткнулась в землю, ее оперенное древко дрожало словно продолжая прерванный полет. Я хорошо помню, как свернул в сторону, чтобы обежать ее, и что я сделал для этого слишком большой крюк. Наверно, так лошадь бросается в сторону от того, что вызывает ее страх.

Вислоухий, бежавший рядом со мной, упал со всего размаха. Стрела пронзила икру его ноги и опрокинула его. Он попытался бежать, но снова повалился. Он сидел на земле дрожа от страха и с мольбой взывал ко мне. Я бегом вернулся к нему. Он показал мне стрелу. Я схватился за нее, чтобы вытащить, но вызванная моим движением боль, заставила его вцепиться мне в руку. Одна стрела пролетела между нами. Другая ударилась в скалу, раскололась и упала на землю. Это было слишком. Я резко дернул стрелу изо всех сил. Стрела выскочила, а Вислоухий закричал и со злости ударил меня. Но в следующее мгновение мы уже мчались во весь опор.

Я оглянулся назад. Старик Мозговая Кость, оставшийся один далеко позади, едва ковылял в своей безнадежной гонке со смертью. Иногда он почти падал и один раз он все-таки упал, но стрелы в него больше не летели, и он смог, превозмогая слабость подняться на ноги. Тяжек был груз его лет, но он не хотел умереть. Трое Людей Огня, выскочившие теперь вперед из их лесной засады, могли легко прикончить его, но они даже не пытались это сделать. Возможно, он был слишком старый и жесткий. Им были нужны Лысый и моя сестра, потому что когда я залез на дерево, то увидел как Люди Огня бьют камнями им по голове. Одним из них был хромой старый охотник.

Мы направились по деревьям к пещерам – возбужденная и беспокойная толпа, гнавшая перед собой к своим пещерам всех мелких обитателей леса, и испускавшая множество бессмысленных криков. Теперь, когда не было непосредственной опасности, Длинногубый остановился, поджидая деда, Мозговую Кость. Потерявшие соединявшее их поколение в лице Лысого, старик и юнец пошли последними.