Читаем Дни на острове полностью

Он плакал. Или нет, это ты плакал. Или вы оба плакали. Да, так это и было. Но вам было плевать, как вы выглядите, как будто это самое обычное дело — просто два парня где-то в Греции отправились в горы поплакать.

— Мих? Яки? — К вам подошла Крис. И теперь в горах плакали уже трое. — У нас теперь все хорошо? — спросила она.

Мих улыбнулся сквозь слезы:

— Чокнутые вы. — И это прозвучало так нежно. — Вы оба чокнутые. Но немножко это, наверное, и тоже что мой вина.

— Нет, — сказала Крис.

— Да, — уверенно кивнул Мих. — Я сказал — немножко, ага? А теперь вы два говорите еще раз мне, что вы никогда так больше делать, и тогда все опять окей. Это так я хочу.

Крис засмеялась. Она бросилась к Миху и поцеловала его.

— Я тоже, — сказала она.

И ты тоже это сказал.

Якоб Зервакис<jakozerva@gmaiL.com>

Кому: Мама

Привет, мам!

Завтра в пять я буду в аэропорту в Амстердаме. Папа сказал, ты меня встретишь. Если хочешь, можешь взять с собой Кейса. Папа собирался отвезти меня в аэропорт, но я поеду с родителями Крис (это та девочка, я тебе говорил), им все равно надо на машине на паром. Удачно совпало, правда?

Прости, что я давно ничего не писал, но у меня тут была куча дел. Я тебе, может, еще расскажу.

До завтра, мама.

Целую, Якоб

Р. S. И я тоже ужасно хочу тебя увидеть.

— Ребята, залезайте в машину! — велел папа Крис. — Якоб, самолет тебя ждать не будет.

Машина стояла на обочине в переулке у ресторана. Янис уложил в багажник твои чемодан и рюкзак. Мама Крис и Герти обменялись адресами, а папа Крис опять посмотрел на часы.

— Ну вот, — сказала Крис.

Вы втроем стояли рядом. Ты понятия не имел, как нужно прощаться.

— Да, — сказал Мих. Он тоже не знал.

Никто из вас не знал.

— Мы чего-то еще ждем? — умаляюще спросил папа Крис.

Ты стоял напротив Миха. Сначала ты хотел подать ему руку, но у вас получились какие-то неловкие обнимашки и поцелуи в обе щеки. Очень по-гречески.

— Ну, пока, — сказал ты.

— Пока, — сказал Мих.

— Я вернусь зимой, на Рождество.

— Договорились, — сказал он. — И еще, Яки…

— Мих?

— Ты знаешь, ты мне мой лучший друг?

— А ты мой.

— И ты знаешь, так будет всегда остаться, — сказал Мих. — И когда ты скоро далеко отсюда.

— Окей.

— Честно, правда.

Ты на секунду подумал, каково это — дружба через моря и горы, но Мих сказал это так, что ты поверил, — что бы ни случилось, так оно и будет.

Твой друг полез в карман:

— У меня что-то есть. — Он достал подарок и положил тебе на ладонь.

— Комболои?

— Я сам делал, — сообщил Мих. — Для тебя.

Ты растерялся и не знал, что сказать. Девять деревянных бусин на черном шнурке — самый прекрасный подарок в твоей жизни.

— Когда ты его сделал? — спросил ты.

Мих пожал плечами:

— Эти дни.

Ты кивнул и улыбнулся:

— Спасибо.

Мих тоже кивнул и улыбнулся, а потом посмотрел на Крис, которая стояла позади вас.

Ты отошел на пару шагов. Папа Крис сказал что-то про велосипедистов и коз на дороге, но ее мама его перебила:

— Дай нашим голубкам попрощаться.

Мих и его девушка молча держались за руки. На глазах у Крис были слезы. Мих вытер ей лицо большими пальцами.

— Не плакать, — сказал он.

— Я не плачу.

Мих улыбнулся. Он поцеловал Крис в щеку и в губы, он очень долго целовал ее в губы. Папа Крис громко застонал, а остальные взрослые засмеялись.

Ты подошел к Янису и Герти. Она была влюблена в него, но он не был влюблен в нее, но оказалось, это не такая уж проблема.

— Я не буду делать эти эмоции, — сказал Янис.

— Ладно, папа.

Герти обняла тебя, и Янис (твой отец, твой папа) тоже.

— Значит, тогда на Рождество каникулы, да? — спросил он, когда перестал тебя обнимать.

— Если ты не против…

— Конечно, не против. — Янис расплылся в широкой улыбке и сказал: — Я думаю, это даже так прекрасный!

Синий десятиочковый автомобиль мчался по острову. Родители Крис болтали впереди, а вы молчали на заднем сиденье.

Она смотрела в окно с одной стороны, а ты с другой. Между вами был кусок сиденья, который сейчас казался особенно пустым. В кармане твоих шортов лежали девять бриллиантов.

Машина неслась мимо высоких гор, огромных теплиц и одиноких церквей, мимо домов без крыш и разрушенного здания отеля, которое вот-вот могло развалиться, и есть вероятность того, что так и случилось, как только вы проехали. Ты сунул руку в карман и погладил пальцами бусины на комбо-лои, который сделал для тебя Мих.

Ты посмотрел в окно и подумал об этом лете в деревне, которое с каждым метром становилось дальше от тебя. Ты думал об этих днях на вашем острове, только об этих днях. Может быть, ты никогда теперь не сможешь думать ни о чем другом, а только о них, хоть их и скроют тысячи других дней.

— Включить музыку? — раздалось впереди.

Не дождавшись ответа, мама Крис включила радио и немедленно начала подпевать (мурлыкать под нос) какому-то греческому певцу. Папа Крис отстукивал ритм на руле.

Ты слушал музыку, мурлыканье и стук, и певца, который, разрывая сердце, пел о любви, все время только о любви. И хотя ты почти не понимал слов, иначе и не могло быть.