Читаем Дни Кракена полностью

Что и говорить — знаменательный был разговорчик. Алексей встал, прошелся по комнате, посмотрел на часы. Через несколько минут прибывает звездолет с ИС Венеры. Тот самый — «Астра-12» — который полгода назад высадился на поверхность планеты. Первый в мире. То есть, конечно, высадился не первый — сумел вернуться первый. До него были, говорят, еще три попытки, и первая самая удачная. Это были чехи. Они успели даже послать две радиограммы, из которых явствовало, что сели они довольно удачно и что кругом пустыни. Через пару недель пришла третья радиограмма — последняя. Из-за сильных помех в ней смогли разобрать только несколько слов, какой-то бред: что-то вроде «купи кипу пик» и потом до конца раз десять подряд: «горячка, горячка, горячка…». С тех пор о них ничего не слыхали. Скоро уже десять лет. Вторая экспедиция была тоже чешская — спасательная. О них известно только, что «пошли на посадку» и все. Третья экспедиция — совместная англо-советская. Сравнительно недавно — год, полтора. Звездолет сгорел в атмосфере. Люди превратились в пыль «вместе с сотней тонн высококачественной тугоплавкой легированной стали», как говорил подвыпивший Левка Вальцев, когда месяц назад рассказывал все это ему и еще одному парню — геологу, которого Вальцев хотел зачислить в эту новую экспедицию на Венеру. Они сидели у Левы, пили вино, за окном шумел вечерний город, было очень хорошо и уютно, и Вальцев рассказывал. О тяжелой работе, о славных бесстрашных ребятах, о метеорных полях, о лучевой болезни, поражающей почему-то в основном самых сильных и здоровых, о пропавших без вести, о строителях Лунного города близ кратера Коперник на Луне, об одиноких могилах на берегах марсианских морей, где лежали геологи — товарищи Вальцева по первой экспедиции. Он уже побывал и на Луне, и на Марсе, этот Вальцев. Пил вино стакан за стаканом и рассказывал, а этот паренек — Сергей его звали, кажется, — слушал с горящими глазами с потухшей папиросой в зубах. Потом он не пришел на вокзал, когда они уезжали сюда, а Вальцев всю дорогу ожесточенно играл в карты с Алексеем и только перед самым прибытием, когда, рассказав все анекдоты, они томились в ожидании у окошка, сказал вдруг: «Серега этот… Очень талантливый парень… и не трус… здесь на Земле… Но у него слишком богатое воображение. Слишком. Никаких шансов». Это была его любимая присловка — «никаких шансов». Говорил он серьезно, деловито, без насмешки и даже без жалости. А потом посмотрел на Алексея так, что тому стало неудобно за свои мысли.

Алексей быстро повернулся на стук двери. Краюхин и Зорин вышли из соседней комнаты и сразу бросились к перископам.

— «Астра» на подходе, — сказал Краюхин. — Вон там свободный перископ, Алексей Петрович.

Оптика в перископах была замечательная. Алексей видел черную кочковатую равнину, рябь ветерка в далеком озере, низкие лохматые облака и под ними у самого горизонта стаю каких-то птиц. Рядом недовольно ворчал Зорин — никак не мог снять чехол с окуляров. Чертыхнулся, снял, глянул, снова чертыхнулся и полез в карман за носовым платком — протереть стекла. Краюхин не отрываясь глядел, собрав морщины на лбу. Большие черные очки лежали на столике рядом с перископом. Снаружи взвыла сирена. Алексей прильнул к окулярам и увидел, как с озера поднялась стая уток, поплыла на запад. Потом раздался тяжелый грохочущий рев, тучи озарились багрово, лопнули, пропуская массивное черное тело. Грохот усилился, тело медленно коснулось земли и тотчас же скрылось в столбе белого пара, взметнувшегося к небу. Алексей увидел, как фонтанами брызнула в стороны грязь, полетели куски земли, камни. Рев стих, теперь на равнине, гам, где опустился звездолет, стояло большое белое облако, ветер раскачивал его, унося клочья пара на запад, где среди разорванных туч проглянуло тусклое низкое солнце.

— Николай Захарович, звездолет не отвечает на запрос, — донесся из соседней комнаты голос — очевидно, радиста. Краюхин медленно старательно протирал очки.

— Повторить запрос, — проговорил он. В тишине было слышно, как снаружи взревели моторы — шоферы заводили машины. На равнине таяло белое облако, грузно накренившись, остывала громада звездолета. Над ним дрожали струйки горячего воздуха.

— Звездолет на запрос не отвечает, — повторил голос из соседней комнаты.

— Какого черта молчат! — Зорин хмуро поглядел на Алексея и снова повернулся к Краюхину. — Николай Захарович, неужто снова… как тогда…

Краюхин, тяжело ступая, пошел к выходу, Зорин двинулся за ним, и в этот момент радист крикнул весело:

— Есть! Готово! Ответили: «Все в порядке, привет Земле, встречайте».