Читаем Дни боевые полностью

Муфель спокойно посматривает па часы. Через пять минут огонь орудии прямой наводки должен смениться десятиминутным налетом артиллерии и минометов с закрытых позиции, который захватит всю ближайшую тактическую глубину вражеской обороны, включая артпозиции и полковые резервы. С началом артналета саперы удлиненными зарядами подорвут проволоку противника, а пехота изготовится к броску в атаку.

— Смотри, чтобы твои саперы не опоздали, — показывая на часы, кричит Муфель Ильченко. — Осталось несколько минут.

— Не беспокойся! Порядок! — кивает тот головой. Все шло по плану. Замолкли орудия прямой наводки, закончился и огневой налет но переднему краю. Рассекая небо огненными стрелами, сопровождаемый надрывным шипящим свистом, прогрохотал и разорвался залп «катюш» — сигнал для атаки.

Поднялась и рванулась вперед пехота. Артиллерия перенесла огонь на вторую траншею. Над Зелено и Весело-Полем повисли яркие «фонари». Туда же от наших курганов потянулись огненные трассы.

Застигнутый врасплох, противник молчал. Казалось, его вообще нет. А поле боя содрогалось от криков «ура».

— Мои заняли вторую траншею, очищают хутор Весело-Поле, — докладывал Даниленко.

— Овладел опорным пунктом с двумя курганами и продвигаюсь к Весело-Полю, — вторил ему Чирков.

Атака наша развивалась в темноте, а ночь таила много неожиданностей. Первое серьезное сопротивление противник оказал на рассвете, на глубине двух километров, из сильно укрепленных пунктов-высоты 117,6 и Весело-Поле. После короткого огневого налета и обходного маневра наши войска сломили это сопротивление. К 10 часам утра опорные пункты Весело-Поле и Мало-Софиевка были взяты, железная дорога перерезана и задача дня выполнена.

А в 12 часов я передавал по дивизиям благодарность командующего войсками фронта генерала Р. Я. Малиновского.

К вечеру после ожесточенного боя были взяты Зелено-Поле и Ново-Софиевка. Глубина прорыва достигла 8 километров, т. е. вдвое превысила задачу дня. Захвачены были сотни пленных, орудия, минометы, танки.

В 16.00 я вызвал к себе командира 28-й гвардейской дивизии генерала Чурмаева за получением задачи. Решил ввести его дивизию в полосу прорыва еще засветло, чтобы дать возможность командирам полков ориентироваться на местности и развить успех.

Минут на десять — пятнадцать раньше Чурмаева ко мне на курган прибыл командарм.

— Поздравляю! И от себя лично и от соседей справа! — пожимал он мне руку и широко улыбался. — Что нового?

— Резко возрастает сопротивление противника, — доложил я. — С утра у него было несколько танков, днем — с десяток, а к вечеру — уже несколько десятков.

— Чем больше, тем лучше. Бить их надо! — весело сказал Шарохин. — А вид-то какой расчудесный! — восторгался генерал, взбираясь на курган.

С кургана хорошо просматривались и Зелено-Поле, и Весело-Поле с Ново-Софиевкой, захваченные нашими войсками, и большой населенный пункт Водяное за нашим левым флангом, пока еще занятый противником.

Против Водяного Чирков вынужден был развернуть полк второго эшелона. Населенный пункт фланкировал огнем наше продвижение. Оттуда были уже и контратаки, а левый сосед по-прежнему не двигался с места.

— Дело прошлое, а этот наблюдательный пункт не устраивал меня, откровенно признался я командующему. — К нему нельзя было ни подойти, ни подъехать.

— Люблю за откровенность, — закатился он веселым смехом, искоса посматривая на меня. — Ну, а теперь?

— Теперь тоже.

— Почему?

— Далековато от войск.

— Это другое дело! А я-то прежде не догадывался. почему это Щекотский все о вышке поговаривал. Зачем им, думай, вышка? Оказывается, курган не нравился. — Шарохин снова весело захохотал. Засмеялся и я.

Уважал я своего командарма за то, что он при неудачах никогда не пилил своих подчиненных, а при успехе любил пошутить и посмеяться.

— Товарищ командующий! Может быть, пообедаете С нами? — пригласил я его.

— А вы еще не обедали?

— Да и не завтракали. Некогда!

— Что ж! Зайдемте, посмотрю, чем вас кормят, да, кстати, уточню и задачу на завтра.

Блиндаж мой, где с трудом могут разместиться три — четыре человека, неказист, сделан на скорую руку. Стены не обшиты, пол земляной, вместо двери — плащ-палатка, печки нет, свет тусклый — горят две свечки.

— Бедновато живете. Не блиндаж, а дыра какая-то, — заметил Шарохин.

— Так и есть дыра. Дыра в кургане, — подтвердил я. — Завтра переберемся в Весело-Поле.

Во время обеда подошел Чурмаев. Ему также была уточнена задача.

Корпусу с утра предстояло продолжить наступление на юг и юго-восток и во взаимодействии с соседом слева уничтожить софиевскую группировку противника.

К концу второго дня наступления корпус должен был иметь свой фронт в виде дуги общим протяжением в 20 километров, обращенной своей вершиной на юго-восток.

Наступила ночь. Небо заволокло тяжелыми тучами, сгустилась тьма, большими хлопьями повалил снег. К утру подул ветер, начался буран.

За ночь гитлеровцы сумели оправиться и подтянуть резервы.