Читаем Дни боевые полностью

А на главном направлении войска фронта 5 февраля заняли Апостолово. Вражеская оборона оказалась рассеченной на две части, причем никопольская группировка была отрезана от криворожской и поставлена под угрозу полного уничтожения.

6 февраля войскам фронта, успешно осуществившим прорыв и овладевшим Апостолово, салютовала Москва.

8 февраля был освобожден Никополь. Никопольской группировки противника больше не существовало. 13 февраля 28-я гвардейская Харьковская дивизия генерала Чурмаева была награждена орденом Красного Знамени, а 188-й стрелковой дивизии полковника Даниленко присвоили почетное наименование "Нижнеднепровской".

* * *

Во второй половине февраля перед войсками фронта, в том числе перед воинами 37-й армии и нашего корпуса, встала неотложная задача - вернуть стране богатейший железнорудный бассейн Криворожья, лишить врага сырья для производства военной техники.

Решению этой задачи способствовало то, что еще 10 февраля войска ударной группы фронта вышли к р. Ингулец юго-западнее Кривого Рога, нарушили оперативную оборону противника и создали условия для успешного наступления на Кривой Рог одновременно с севера, востока и юго-востока. Однако выполнять задачу пришлось в чрезвычайно тяжелых условиях. Очень мешала неустойчивая погода. Снегопады сменялись дождями. Подготовленных убежищ и траншей у нас не было. Все передовые части, кроме резервов, ютились во временных мелких окопах, которые то засыпал снег, то заливала вода. Обильные дожди сделали совершенно непроезжими для транспортов полевые дороги. Боеприпасы и продовольствие приходилось подтаскивать на руках. Все это требовало от людей огромного напряжения физических и моральных сил.

Политотделы корпуса и дивизий, политработники частей. фронтовая печать, партийные организации, агитаторы и чтецы в подразделениях разъясняли воинам их задачи, раскрывали значение Криворожья. И люди клялись с честью выполнить свой воинский долг. Несмотря на боевые потери, с каждым днем росли ряды коммунистов.

И вот, наконец, приказ пришел. Его рано утром принес ко мне запыхавшийся Щекотский.

Штаб наш в то время располагался в Водяном.

- Наступаем, значит, Федор Михайлович?

- Наступаем, товарищ генерал.

- В прежнем составе?

- Нет. Теперь у нас четыре дивизии. Вошла в состав корпуса и 10-я воздушнодесантная.

- Время на перегруппировку дают?

- Двое суток. За две ночи, думаю, вполне справимся.

- Очень хорошо. Давайте-ка карту, разберемся сначала сами.

Перед корпусом стояла задача: своим центром прорвать оборону противника на участке в шесть с половиной километров и. нанося удар на юго-запад, в направлении Кривого Рога, овладеть Ново-Покровка, ст. Пичугино, Табурище, а к исходу дня выйти на рубеж Александровка, Златополь, Новоселовка.

Таким образом, при общей протяженности фронта корпуса в 25 километров прорыв осуществлялся на участке протяжением в 6 километров; глубина ближайшей задачи составляла 3 километра, задачи дня - 10 километров.

- Я считаю, что нет необходимости производить особые перегруппировки, - сказал Щекотский, когда мы разобрались с задачей и нанесли ее на карту.

- Конечно, чем проще, тем лучше.

- Следует только немного потеснить Даниленко и рядом с ним поставить наш второй эшелон - дивизию Чиркова.

- Правильно, - согласился я. - Эти две дивизии и нанесут главный удар, а Микеладзе и Чурмаев будут содействовать им своими внутренними, смежными флангами.

- А на внешних флангах будем обороняться.

- Да. Пока не прорвемся в центре.

Так было принято решение с учетом опыта нашего первого прорыва 30 января.

Атаку наметили начать во второй половине ночи, вслед за короткой артподготовкой. К 12.00 вызвали командиров дивизий, чтобы ознакомить их с решением и поставить задачи,

Первым прибыл Чирков (он размещался ближе, чем другие), за ним Даниленко, потом Чурмаев и Микеладзе. Собрались они у начальника штаба, и когда я зашел к нему, то застал всех за шумной беседой.

- Вам повезло. Отдохнули, пообсушились, позалатали дыры,-говорил Даниленко Чиркову. - А мои под дождем да пол снегом.

- Не завидуй. Через день - два опять рядом будем, - отвечал Чирков.

- День-два на войне много значат. У меня на передовой мечтают хотя бы часок полежать на теплой печке.

Даниленко и Чирков встретились второй раз и внимательно изучают друг друга. Даниленко - плотный, краснощекий, одет в защитного цвета венгерку, отороченную серым барашком, защитные бриджи и хромовые сапоги. На выбритой до блеска голове лихо заломлена серая папаха под цвет оторочки. Вид щеголеватый. Говорит быстро, с украинским акцентом. "Ох, и хитер! - говорят про него в шутку штабные офицеры. - Его не проведешь!"

Чирков по росту под стать Даниленко. Одет просто: в шинели, ушанке, как и другие офицеры. Он сосредоточен, пожалуй, даже замкнут, говорит медленно и мало. Ответы его обдуманны, шутит редко.

Генералы Чурмаев и Микеладзе только что познакомились. Чурмаев добродушный, простой, с небольшими черными усиками, у Микеладзе - лицо усталое, болезненное.