Читаем Дни боевые полностью

К концу октября фронт 37-й армии выгнулся дугой. обращенной своей вершиной к югу и растянулся до 130 километров. Ничем не прикрываемые промежутки между дивизиями достигали 10 - 20 километров. Для обеспечения стыков, закрепления захваченных рубежей и постановки заграждений на направлениях вероятных контратак противника в стрелковых дивизиях создавались подвижные отряды заграждения. В состав каждого отряда входили взвод саперов, рота автоматчиков, одно-два отделения противотанковых ружей, необходимый запас противотанковых мин.

И вот в тот период, когда все внимание командования 37-й армии было сосредоточено на вопросах, связанных с овладением Кривым Рогом и развитием дальнейшего удара армии на Апостолово, противник нанес нам сильный танковый контрудар. 29-30 октября немецко-фашистское командование бросило против ослабленных предыдущими боями семи стрелковых дивизий 37-й армии, действовавших на сильно растянутом фронте, семь танковых дивизий обшей численностью до 800 танков. Три танковые дивизии нанесли лобовой удар со стороны Кривого Рога и четыре танковые дивизии - со стороны Кировограда по наиболее уязвимому правому флангу армии, в тыл 57-му стрелковому корпусу.

92-я гвардейская стрелковая дивизия в районе Шевченково (50 километров северо-западнее Кривого Рога) и 62-я гвардейская стрелковая дивизия южнее Гуровка были отрезаны от остальных соединений армии. Попала в окружение и 1-я гвардейская воздушнодесантная дивизия Казанкина.

Пять дней па правом фланге армии шла упорная, ожесточенная борьба. Распоряжением командующего фронтом 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова была переброшена на север от Кривого Рога с задачей нанести удар во фланг и тыл прорвавшейся кировоградской танковой группировке противника.

На кировоградское направление, на оголенный стык между 5-й гвардейской и 37-й армиями срочно выдвигались 7-я гвардейская и 57-я армии. Попавшие в окружение стрелковые дивизии 37-й армии днем занимали противотанковые районы и отбивали танковые атаки врага, а ночью по приказу командования организованно отходили на новые рубежи.

3 ноября противник был приостановлен. Правый фланг армии стал закрепляться на рубеже: восточный берег р. Ингулец у Недай-Вода, Калачевское, Веселые Терны. Левый фланг - 82-й стрелковый корпус оставался на месте, контрудар немецких танков его не захватил.

Отброшенные от Кривого Рога наши части настойчиво стремились вновь продвинуться туда, но каждый раз подвергались контратакам противника и вынуждены были откатываться на исходное положение. Не удавалось больше развить успех и противнику. Все его танковые атаки разбивались об огонь нашей артиллерии. Наконец обе стороны выдохлись. Наступило затишье.

82-й стрелковый корпус занимал 22-километровую полосу. К нам возвратилась 188-я стрелковая дивизия Даниленко. Она занимала оборону на правом фланге корпуса, фронтом на юго-запад, вдоль линии железной дороги на Кривой Рог. В центре ее шестикилометровой полосы находился ряд населенных пунктов: рудник им. Ленина, Калачевское, Жилкооперация и ст. Калачевская. Правый фланг упирался в Червону Балку, а левый подходил к реке Саксагань. Штаб дивизии размещался в рабочем поселке рудника им. Ленина, в одном километре от своего переднего края. Против стрелковой дивизии действовали части 23-й танковой дивизии гитлеровцев. Там же, на огромном усеченном терриконе, был оборудован и мой правофланговый НП. Наверху врезали в кромку две ячейки для наблюдения; одну - для меня, другую - для командующего артиллерией, а внизу, у подножия обрывистого ската, отрыли землянку для отдыха.

С террикона открывался прекрасный обзор, чуть ли не на 10 километров.

На своем правофланговом НП я вместе с командующим артиллерией и адъютантом бывал почти ежедневно.

Гитлеровцы, очевидно, знали об этом и каждый день вели по террикону методический огонь из специально выделенных для этого отдельных орудий.

С наступлением зимы резкий морозный ветер не позволял находиться наверху более часа. Хотелось поскорее спуститься вниз и обогреться в натопленной землянке.

- Красота! - говорил продрогший полковник Муфель, потирая около печурки озябшие руки и расправляя ссутулившиеся плечи.

- Прошу вас пройти к Даниленко, - приглашал адъютант. - Я уже созвонился с ним и доложил, что вы промерзли и скоро придете отогреться.

Адъютант хитрил. Ему надоедало сидеть в промозглой дыре и самому хотелось в теплую хату.

Даниленко встретил добродушно и гостеприимно. Он занимал маленький светлый домик в рабочем поселке. Из таких дачных домиков с верандами и палисадниками состояла вся слобода.

Не успели мы раздеться, как пришел полковник Григорий Наумович Шинкаренко. Такого начальника политотдела, всесторонне осведомленного о всех делах, не имела ни одна из наших дивизий. Его подвижную фигуру в солдатском ватнике узнавали все. На передний край он нес бодрость, новости с фронтов и из глубокого тыла. Там же вручал партийные билеты и кандидатские карточки. Я любил беседовать с Шинкаренко и не упускал случая встретиться с ним, когда бывал в дивизии.