Читаем Дневники импрессионистов полностью

Возвращаясь из Италии, Ренуар встретил в Марселе Сезанна. Из его письма от 23 января мы узнаем, что он собирается работать вместе с Сезанном в Эстаке. Однако в феврале Ренуар заболевает воспалением легких. К нему приезжает его брат Эдмон, а Сезанн преданно ухаживает за ним. «Не могу даже выразить, насколько Сезанн был внимателен ко мне», — пишет Ренуар Шоке 2 марта. Поскольку врач рекомендовал художнику пожить на юге, 10 марта мы застаем его уже в Алжире. Он намерен писать здесь женщин и «неслыханно живописных» детей. Работая в 1882 г. над двумя пейзажами — «Скалы в Эстаке» и «Алжирская мечеть», он приходит к мысли о необходимости опять делать упор на массу, на объем. Портреты трех сыновей Дюран-Рюэля дают ему случай подчеркнуть свой реализм.

Покинув Пуасси, которое больше не вдохновляет его, Моне перебирается в Дьепп, оттуда в Пурвиль, где живет сперва с февраля по апрель, а потом с конца июня до начала октября. Он становится все более нервным и порой до такой степени поддается отчаянию, что рвет свои полотна. «Сомнения одолевают меня, — пишет он 18 сентября, — мне кажется, что я конченый человек и уже никогда не смогу писать». 26 сентября он опять проникается надеждой, что переживаемые им трудности и усилия, которые он делает, приведут к новым успехам, хотя этот момент еще не наступил.

Действительно, картины, написанные Моне в 1882 г., свидетельствуют, скорее, об усилиях художника, чем о его достижениях. Он стремится в них к более интенсивным, чем раньше, цветовым контрастам и прибегает к произвольным перспективам, позволяющим подчеркнуть динамичность эффекта. Мы имеем в виду «Хижину берегового сторожа» в Бостонском музее и «Рыбаков из Пуасси» в Венском.

Писсарро теперь более или менее удовлетворен своими материальными обстоятельствами. 24 февраля он пишет Дюре: «Я не купаюсь в деньгах, как выражаются романтики, но имею постоянный, хотя и скромный доход от продажи картин… Боюсь одного — возврата к прошлому». В конце года он оставляет свой дом в Понтуазе и переезжает в Они, в окрестностях этого же городка; в сентябре он путешествует по департаментам Об и Кот-д’Ор. «Весьма любопытно взглянуть нашим современным глазом на старые романтические башни, церкви и дома». Заезжает он и к Пьетту в Монфуко.

Однако в декабре положение Писсарро ухудшается ввиду новых финансовых затруднений Дюран-Рюэля. Последний советует художнику «заняться маленькими композициями гуашью на тафте и веерах». Среди работ Писсарро, относящихся к этому периоду, следует отметить «Торговлю птицей в Понтуазе» (коллекция Пулло), простую реалистическую композицию без пейзажа, полную пластической мощи и человечности.

В сентябре Сислей уезжает из Вене-Надона и устраивается в Mopе#. Он работает с большим подъемом.

Тем временем Дюран-Рюэль, решив воспользоваться успехом апрельской выставки, задумывает на 1883 г. серию персональных выставок своих художников. Для этой цели он оборудует новое помещение, снятое им на бульваре Мадлен. Сислей робко возражает против этого замысла. Моне тоже не разделяет точку зрения Дюран-Рюэля. Правда, он предпочитает персональные выставки коллективным, но, как и Сислей, опасается, что, слишком часто устраивая персональные выставки, можно наскучить публике. Поэтому он предлагает ограничиться двумя персональными выставками: одна — кого-нибудь из пейзажистов, скажем, Сислея или его самого; другая — Ренуара или Дега.

Несколькими днями позже, на Международной выставке у Жоржа Пти, Моне встречает Писсарро, «с которым давным-давно не виделся». Они договариваются о том, что публику надо ошарашить общей выставкой, а для этой цели лучше подойдет не помещение Дюран-Рюэля, а роскошный зал Жоржа Пти. Дюран-Рюэль, естественно, возражает: коль скоро картины покупает он, было бы странно выставлять их не у него, а у постороннего человека.

В 1883 г. персональные выставки следуют одна за другой: в феврале наступает черед Будена, в марте — Моне, в апреле — Ренуара, в мае — Писсарро, в июне — Сислея.

Буден, завязавший отношения с Дюран-Рюэлем в 1881 г., продает ему в 1883 г. свои полотна по цене от 100 до 400 франков за штуку. Для выставки он продает ему две свои большие принятые в Салон картины по 2000 франков за каждую. Чтобы удовлетворить Дюран-Рюэля, он старается в это время «оживить цвет».