Читаем Дневники полностью

В моей руке была сигарета, я думал, что это ручка. Я начал писать письмо своему конгрессмену. Я рассказал ему о нищете, коррупции и смерти рок-девушек в Бат Кэйве, которые танцуют обнажёнными в городских клубах, балдея от наркотиков, и как они очень, очень беспокоятся, и если больше вампиров-вегетарианцев могли бы сконцентрироваться на отказе от должностных преступлений, сидя в темноте, направляя суммарную энергию всех заблудших детских душ в эту сферу или область, тогда мы все могли бы попробовать приправленные лакрицей алкогольные напитки, спустившись к лениво текущим рекам Роне или Рейну. Я не ем с вами говядину, или ужасно, мучительно голодаю из-за этого или вообще не ем. И причиняю большой вред своим лёгким. Эта тяжёлая работа маринована страхом перед CCCP и приправлена мощными хэви-метал балладами, нанося мне удар, чтобы использовать неизменно впитыващийся мой любимый аромат и наклеить марку вверх тормашками, только чтобы доказать, сколько запаха здесь и теперь, до предков и кремня, или даже спортивных бутылок даже цвета цитруса. Хорошо, получите сразу ваши преимущества.

[Ты козёл, ты имеешь в виду мерзкого человека]


У него отвисла челюсть, и соскользнула по его точно вылепленной, богемной козлиной бородке.


«Breeders» — «Pod» — эпическая поэма, которая никогда не даст вам забыть вашу бывшую подружку.


«Pixies», «Surfer Rosa» — отлитая под давлением металлическая окаменелость от космического корабля с грёбаным производством или без него.


«Leadbellys last sessions (folkways)», Ч.1 — органы, волоски, клетки, и он, вероятно, знал разницу между мужским и женским гашишем.


«Vaselines», — EP «Pink Green» — Юджин + Фрэнсис = документально подтверждённая. любовь.


«Young Marble Giants», «Colossal Youth» — лежа подключённым к аппарату искусственного дыхания, заполненным озёрной тёплой водой и горькой солью.


«Wipers», «Is this real?» — да это.


«Shonen Knife» — EP «Burning farm» — когда я, наконец, добрался, чтобы увидеть их вживую, я превратился в истеричную девятилетнюю девчонку с концерта «Beatles».


«Sex Pistols», «Nevermind the Bollock» — в миллион раз важнее, чем «The Clash».


«Jad Fair», «Great expectations» — я в своих наушниках, и мы с Джэдом вместе поём «Our Little Secret», гуляя по торговым центрам и аэропортам.


Да, а потом они вытерли этим свои яйца, а потом


подожги!


Реабилитация, симпатия: Группы. Обычно маленькие, некоммерческие или финансированные за счёт средств штата организации, направленные на помощь жертвам насилия, чтобы бороться с преступлениями против них, также известные, как кризисные центры для жертв насилия, или центры планирования семьи, которые теперь, кстати, с недавних пор работают, что [теперь это незаконно] скоро будет незаконно для врачей, работающих в этих центрах (обычно на добровольной основе) предлагать каждой беременной молодой женщине выбор, означающий: [аборт]. Им не позволяют предложить выбрать аборт.

[На полях: это происходит в США, так почему это должно волновать вас? Возможно, это могло случиться и здесь. Не в этом дело.]

Я не удивлюсь, если это было осознанным решением [не обращать внимания на такое] с вашей стороны [не обращать внимания на такие] жизненно важные ключевые слова, такие, как симпатия или реабилитация, вместо этого оставив в покое слово «группа», обманчиво делая это нелепой небольшой цитатой, чтобы читать, будто я нападал на другие группы (имея в виду Рок-группы) из-за неэффективности адресации насилия и, в свою очередь, так справедливо заявляя, что песня «Polly» была написана как опровержение по отношению к этим группам или (вашим так называемым (Рок-группам), и утверждая, что наша группа («НИРВАНА») сознательно решила, что это — наш праведный крестовый поход как группы, чтобы учить мужчин не изнасиловать. Мы считаем, что очень печально участвовать в 2-часовом проникновенном интервью и тратить впустую эти два часа, передавая то, что мы чувствовали; интервью было довольно проникновенное, а потом оказалось, что использовались только несколько ошеломляюще неверно процитированных слов, не говоря уже об одной цитате, дословно украденной из другой статьи, вышедшей несколько месяцев назад в «NME» (атака «Guns Roses»), и в итоге оказалось, будто мы — группа, которая не может сказать ничего лучшего, кроме как использовать искаженные второсортные политические разглагольствования. Мы не политкорректны, но, да, у нас действительно есть убеждения по этому поводу, но мы не заслуживаем иллюзорного показа [ещё одних «Guns and Roses», вы более ответственны за усиленную коммерческую рекламу].


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых людей Украины
100 знаменитых людей Украины

Украина дала миру немало ярких и интересных личностей. И сто героев этой книги – лишь малая толика из их числа. Авторы старались представить в ней наиболее видные фигуры прошлого и современности, которые своими трудами и талантом прославили страну, повлияли на ход ее истории. Поэтому рядом с жизнеописаниями тех, кто издавна считался символом украинской нации (Б. Хмельницкого, Т. Шевченко, Л. Украинки, И. Франко, М. Грушевского и многих других), здесь соседствуют очерки о тех, кто долгое время оставался изгоем для своей страны (И. Мазепа, С. Петлюра, В. Винниченко, Н. Махно, С. Бандера). В книге помещены и биографии героев политического небосклона, участников «оранжевой» революции – В. Ющенко, Ю. Тимошенко, А. Литвина, П. Порошенко и других – тех, кто сегодня является визитной карточкой Украины в мире.

Татьяна Н. Харченко , Валентина Марковна Скляренко , Оксана Юрьевна Очкурова

Биографии и Мемуары
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное