Читаем Дневники полностью

49 В дневнике 1942 г. есть комментарий Вс.Иванова к этой записи: “Прочел эти размышления 30 дек. 1942 года, то есть без малого четыре года спустя. Как многое изменилось! Роман мною забыт, забыто даже то, что Гл. Редакция Гр. войны обругала меня печатно подлецом (то есть иносказательно), а в редакции как-никак Сталин, Молотов, Ворошилов, причем обругала-то по недоразумению (я просто перепутал, как часто это случается, И.Минца с Главн. Редакцией), давно поставлена и прошла картина,— идет много месяцев уже война с немцами, я испытал бегство, жизнь эмигранта в своей стране (Ташкент), адское бездомье, болезнь детей (у Миши — тиф, у Комы — будто бы ангина, но, возможно, тоже тиф),— и каким пустяком кажутся эти волнения с "Пархоменко", происходившие четыре года назад. Правда, "Пархоменко" в течение этих четырех лет выручал меня не однажды, и сейчас я живу на деньги, полученные за фильм о нем,— ибо привез два месяца назад роман "Проспект Ильича" в Москву,— и все не могу добиться толку. А пройдет четыре года, буду опять перебирать бумаги (если не протяну к тому времени ноги), и волнения по поводу "Пр. Ильича" будут казаться пустяковыми. Одно жалко,— переборы бумаги,— неужели же нельзя было и думать, и писать глубже? Какие все пустяки, какая мелочь! Ведь я же прожил огромную и очень занимательную жизнь,— и что останется от этой жизни? Томик рассказиков, может быть, какой-нибудь цветистый роман о Сибири, да и то едва ли,— и пустота. Не то, чтоб я так уж боялся этой пустоты, наоборот, она, до известной степени, прельщает меня, но просто глупо, имея хорьковую шубу, ходить в армяке. Мне думается, что прельщающая меня пустота — и наполняла пустотой многие мои работы. Марлинский прожил жизнь не меньшую, чем Достоевский, но первый — цветок в гербарии, а второй — вечно живое семя жизни. Аминь”.

50 Упомянутая встреча у Вс.Мейерхольда состоялась менее, чем за месяц до его ареста — 20 июня 1939 г. Отношения с Вс.Мейерхольдом у Иванова были сложные, Вс.Мейерхольд одобрительно отзывался о спектакле МХАТ “Бронепоезд 14—69” (1927 г.), однако постановка во

67

МХАТе в 1929 г. новой пьесы Иванова “Блокада” вызвала его крайне негативную реакцию. Несмотря на это, в 1931 г. Мейерхольд предлагал Иванову написать пьесу для своего театра, но их совместная работа не осуществилась. В 1930-е гг., когда начались гонения на Мейерхольда, встречи стали более частыми. Новый, 1939 г., семьи Иванова и Мейерхольда встречали вместе в Доме литераторов.

51  Премьера пьесы Л.Леонова “Половчанские сады” состоялась в мае 1939 г. (реж. Сахновский). Спектакль вызвал многочисленные критические статьи и отклики, был показан 36 раз и снят с репертуара.

52 Степанова Ангелина Осиповна — актриса, жена А. Фадеева.

53 Спектакль по пьесе А.Н.Толстого “Путь к победе” был поставлен в 1939 г. (реж. Симонов, Захава, Миронов).

54 С А.Фадеевым Вс.Иванов познакомился в издательстве “Круг”. В конце 1920-х гг. они работали вместе в журнале “Красная новь”: Вс.Иванов заведовал отделом прозы, А. Фадеев был главным редактором. О взаимоотношениях с А. Фадеевым см. очерк: Иванова Т.В. Александр Александрович Фадеев II Иванова Т.В. Мои современники, какими я их знала. С. 365—379.

55 Имеется в виду статья В. Шкловского “Семена жизни” // Литературная газета. 1939. 15 февраля (о рассказах, входивших в сборник 1927 г. “Тайное тайных”,— “Фотограф”, “Сервиз”, “Б. М. Маников и его работник Гриша”). Статья В. Шкловского была в числе немногих, где высоко оценивались рассказы сборника, и напечатать ее на общем фоне крайне неодобрительных рецензий было трудно. Общий тон дневниковых записей этого периода, безусловно, определялся той атмосферой враждебности критики, которая сложилась с конца 1920-х гг. вокруг новых произведений Вс.Иванова. Они или подвергались нападкам, или вообще не печатались (в частности, романы 1930-х гг. “Кремль” и “У”). “После появления рассказов "Тайное тайных" на меня самым жестоким образом обрушилась рапповская критика,— вспоминал Вс.Иванов в "Истории моих книг".— Мне никак не представлялось, что "Тайное тайных" вызовет целый поток газетных статей, что меня обвинят во фрейдизме, бергсонианстве, солипсизме, проповеди бессознательного... <...>.

В манере "Тайное тайных" я написал повесть "Особняк" — о мещанине, тщетно мечтающем победить социальную революцию. <...> Мои намерения были изображены рапповской критикой как гимн ме-щацству, успешно защищающему свою собственность. <...> Тогда я написал "Гибель Железной <...>" Повесть эту назвали бергсонианской и фрейдистской” (Наш современник. 1958. № 1. С. 159—161).

Войтинская О.С.— в то время ред. “Литературной газеты”.

56 Ставский (Кирпичников) Владимир Петрович (1900—1943) — журналист, писатель. С 1936 г.— генеральный секретарь СП СССР. В 1937— 1941 гг.— главный редактор журнала “Новый мир”.

68

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное