Читаем Дневники. 1984 полностью

Увидел чрезвычайно важного от провинциальной спеси Сережу Чупринина. То, что для меня уже давно прошедший этап — редакторство, участие во всяких комиссиях — для него все это еще полно смысла. Он участвует в литературном процессе. Протянул мне два величественных, как наша демократическая власть, пальца.

После длинного перерыва встретил Андрея Мальгина. Я полагаю, что его продажа «Столицы» (моя версия) была ошибкой. Деньги в наше время решают далеко не все. Он вывалился из тележки общественной деятельности, что с его гибкостью и напором, наверное, более важно, чем все остальное. Переговорили о его болезнях (летом у него была болезнь Боткина), богатстве и рыбках в аквариуме. У него дома прекрасный аквариум с редчайшими тропическими рыбками. Каждую неделю приходит специалист, все чистит, меняет воду, ухаживает за рыбами. Одна какая-то рыбка собирается метать икру, брюшко у нее распухло, но вот никак не разродится. Андрюша переживает и волнуется.

Остальные персонажи приема проплыли тенями: Пьецух, Клемантович, чей роман я недавно прочитал, Гареев, который для меня нов, но как порнограф интересен, если мне не изменяет память, он сидел за порнографию, кажется, связанную с газетой «Еще»и весь мир его освобождал. Видел также Женю Попова, Витю Славкина. Особенно выделяю его жену, подругу юности Нину. Как она только умудряется чувствовать себя значительной, ничего собой не представляя?

4 декабря, среда. Весь день внутренне готовился к собранию. Для меня это процесс. Удастся ли мне убедить пол-института и превратить обычное собрание профессорско-преподавательского коллектива в собственное перевыборное? Всю ночь читал финскую книгу.

5 декабря, четверг. Я должен описать один из самых невероятных дней в своей жизни. Через час после того, как все все свершилось, Алекандр Сергеевич Орлов, наш знаменитый историк сказал: «Это было как переход Суворова через Альпы». Я это расшифровал для себя: поступил так, как никто и не ожидал. Сказал это Александр Сергевич уже «на шампанском», уже после двух голосований, открытого и тайного, когда меня единодушно (93 «за») избрали ректором на второй срок. Все-таки, несколько планируя события, я многого и не предполагал. Не предполагал такой быстроты и единодушия.

Лишь догадываясь о результатах и, в известной мере, провоцируя их, я, тем не менее, готовился к нескольким вариантам итога. Но в отличие от своих оппонентов, которые жрали водку, трепали языками и вели в институте разрушительную работу, я размышлял над этим долго и упорно, я все время занимался не только собой, но и нашим хозяйством, проводил огромную и изматывающую душевную работу. Как актер перед премьерой, долго и мучительно совершенствовал все «мизансцены» и основные монологи. Я старался предвидеть и отработать все реплики. Про себя я могу сказать, что я умею не только терпеть, но и ждать. Но я всегда больше полагался на случай, нежели сам шел в атаку. Последние события, а именно выборы Ельцина и референдум Лукашенко, заставили меня быть решительным. Я ведь отчетливо сознаю, сколько я сделал для института, и понимаю, что в общем-то создал систему, при которой он действительно почти автономен и лишь отчасти зависит от бюджета.

Я люблю эту работу. Я, наконец, стал, действительно, ощущать себя общественным деятелем, так почему должен был отдать это сумашедшему или пьянице и трепачу? Только потому, что прошлый раз они меня выбирали, болели и радели и потом стали требовать, чтобы я им дал то, чего не мог дать? Но разве кое-что не получили? Оба отгуляли целый год в оплачиваемых отпусках. Но где эта, давно ожидаемая мною и коллективом, докторская диссертация одного? Какую-то невнятицу, выдаваемую за докторскую, написал другой. Ладно, все это позади. Теперь уже это все заработал я сам и никому ничего не должен. Пора по порядку. И стало скучно все это писать. Тем не менее напрягусь и постараюсь все изложить связно.

Уже около месяца назад из министерства пришло циркулярное письмо, где всем ректорам предлагалось утвердить на общем собрании коллектива или на конференции представителей все поправки к уставу. Прочитав письмо, я сразу понял, что судьба дает мне редкий шанс прощупать коллектив и неожиданно, лишая своих противников возможности трепать мне нервы и держать в подвешенном состоянии, провести выборы досрочно. Я рассчитал так: в конце концов я тоже живой человек и имею право располагать своим временем. У меня впреди огромный роман. Да и жизнь последнее время просто протекает сквозь пальцы. Проживу. Начну продавать собственность, и лет на пять-шесть мне хватит.