Читаем Дневники. 1984 полностью

Что касается разговора, здесь речь шла о сокращении квоты. Немцы все время предъявляют к нам претензии по отбору студентов, а нам посылать некого. Ни один из германистов, которым Казак покровительствует, не ударил палец о палец, чтобы помочь нам набрать немецкую группу. Ни Зоркая, ни Дмитренко, ни Сотникова, ни Микушевич. Я об этом и сказал. Интерес к немецкому языку падает. Если, как вы считаете, падает к русскому, то на фоне той же культурной разрухи, падает и к немецкому. Не без вашей помощи, не без ваших любимых диссидентов эта культурная ситуация и возникла. У нас сейчас лишь тринадцать студентов изучают немецкий язык, из них двое пятикурсников, которым ехать куда-либо уже поздновато, а двое намечены к отправке в Германию. Мы решили сокращать обмен, он нам не выгоден. Мы посылаем студента на полгода, а немцы шлют нам своих сериями по два месяца. Каждый раз встречи, общежитие, оформление. Здесь еще и финансовый аспект: немцы эти поездки организовывают за счет государства, а мы за счет института, за счет коммерческих средств, ибо других нет.

21 сентября, суббота. Все время пытаюсь освоить новый портативный компьютер. Старость — она и есть старость. То, что молодые делают не задумываясь, четко и быстро, у меня получается со скрипом, с попыткой все понять и умом проследить извивы работы очень быстрого устройства. А здесь, как и в жизни, надо полагаться на инстинкт, порыв, а порою даже и случай. Я своим высшим достижением считаю то, что я в сорок лет научился управлять машиной.

Дневник, как хотелось бы, не могу писать ежедневно. За неделю так устаю на работе, что, когда прихожу домой, сил на какое-то интеллектуальное движение не хватает — тупо смотрю телевизор или читаю газету. Пропадает огромное количество деталей и наблюдений. А дневник сейчас, наверное, единственная литература, которая имеет право на существование. Что-то пытаюсь сделать за воскресенье, но краски выцветают, как у акварели, слишком долго лежащей на солнце.

Вышел девятый номер «Юности» с «Гувернером», но меня это не радует. Я уже знаю, что все решат, что это старомодно, неоригинально, пресно. Время такое, что литература искусственно градуируется по возрастному принципу, и у шестидесятников, заведомо известно, хорошо получиться не может. Пресса сейчас в руках у молодых, и они мстят за былое, за геронтократические пристрастия былых времен. Впрочем это принцип, как мне кажется, поддерживается в первую очердь именно молодой и старой еврейской интеллигенцией, но Бог им судья, разные культуры, здесь уже ничего не поделаешь.

В пятницу уехал в Обнинск. Недавно я понял, что если у меня и есть хобби, а я-то грустно полагал, что не обладаю никакой страстью, то это строительство. Мой мещанский ум любит сосредоточиваться скорее на конструктивных особенностях и различных хозяйственных усовершенствованиях, нежели на извивах моей прозы. Вот и на этот раз я переделал въезд в гараж. Сосед Дима и на этот раз взял с меня очень большие деньги, а сделал все плохо, пришлось с ним ругаться. Потом разбирал на зиму теплицу и мысленно проектировал еще одну — новую. Новая тепличка будет стоять, прислонившись к солнечной стороне дома. Я так видел на картинке. Сделаю я ее из оконных рам, которые освободятся после того, как вставят металлические евроокна. Полагаю, что жить на даче в Обнинске станет очень хорошо и комфортно, когда я выполню все свои строительные планы и умру. По дороге домой размышлял о даче под Сопово, в которую я вломил уйму денег. Там еще надо все обшить вагонкой, устроить колодец.

Увлекся книжкой Георгия Соломона «Среди красных вождей», ни озлобленности, ни конъюнктуры, старый убежденный большевик, портреты новых вождей. В одной из загранпоездок носил чемодан Ленина. Это все по преимуществу дипломаты или люди, увиденные глазами дипломата. Чего стоит только портрет Зиновьева, который в 17-м был еще подвижным и живым парнем. Вагоны с деликатесами, которые гонят из-за граници, преимущественно из Германии, для утробы молодого вождя. Сюжеты с Иоффе, Литвиновым, Чичериным, Гуковским. А мелкая, в основном грамотная, еврейская челядь, наполнившая и присосавшаяся к советским постпредствам. Картина, отчего-то напомнившая мне о нашем времени. Наши политические деятели, ставшие, как Черномырдин, Гавриил Попов и многие другие, внезапно ставшие чрезвычайно богатыми. И еще в этой связи невольно вспоминаются политические процессы 30-х годов и невероятная беспощадность Сталина по отношению к бывшим друзьям, отличавшегося, По замечаниям современников и соратников, Сталин отличался личной безукоризненной честностью и почти монашеским аскетизмом. Не месть ли это за былой грабеж?