Читаем Дневники. 1984 полностью

В пятницу шел экзамен по русскому языку и литературе, М. О. пришла, и мы с нею впервые после многих месяцев имели беседу. Разговор, естественно, зашел о выборах. Все удивлялась, как я стал доверенным лицом Зюганова. Лицом-то таким я не стал, потому что ни официального согласия не давал, ни удостоверения не получал, но по радио и по телевидению так меня объявляли. Это правило моих политических доброжелателей — поступать так, как им хочется и как удобней и выгодней. М. О. все упирала на зюгановскую бородавку и на фразу в какой-то книжке генсека Зюганова, что через несколько лет после смерти «вождя» — вождем он назвал Сталина, -— продолжение фразы я опускаю, итак, в разрезе репрессий 37-го это безнравственно. Конечно, это все плохо сказано, хотя я и могу согласиться с мыслью Чудаковой, что каждое неловкое слово — это этика. Я согласился, и даже сам об этом говорил, что новые коммунистические чиновники не хотели победы, потому что сейчас всем им удобно, все заняли прекрасные думские кабинеты и получили думское обслуживание, они не знают, что с этой победой делать, потому что страна разоренная, и только ее фантастические заделы и богатство позволяют нам до сих пор жить и сводить концы с концами. У коммунистов нет радикальной, кроме равноправия и народовластия, программы. Но это совсем не значит, что единственная реальная альтернатива им — Ельцин. На его бестрепетном загривке дебила столько смертей, униженная империя, смерти в Чечне и т. д.

Читаю книги на премию Пенна. Все одно и то же: борьба с гадиной, старые ходы в литературе, имитирующие новые. Произвела впечатление только книжка никому не известного Михаила Волостнова «Несусветное в Поганочках». Это опять, кстати, народная тема.

В Приморье большая забастовка шахтеров. Скандал разгорается, и ТВ, дабы продемонстрировать объективность и просто для того, чтобы оно было острым и смотрелось, иначе в него не засунешь рекламы, довольно много об этом дает материалов. Здесь конфликт между губернатором Наздратенко, который много сделал для победы Ельцина в Приморье и так же, видимо, много сделал в исчезновении половины суммы бюджетных перечислений для шахтеров. В этом эпизоде очень выявилась воровская, коррупционная сущность режима, не сдерживаемая, как на Западе, устоявшимися противовесами верховного самоуправства.

7 августа, среда. В Грозном боевики снова смогли взять штурмом город. Ночью его отбили. Опять ужасные жертвы. Все это показывает ложность позиции правительства. На этом фоне будущая инаугурация президента. Сегодня с умилением телевидение говорит, что Ельцин принял вариант инаугурации более дешевый. Разгон туч над Ивановской площадью будет стоить шесть миллиардов рублей. Поэтому Президент решил проводить инаугурацию в Кремлевском дворце съездов, дескать, денег в стране мало. Вспоминаю поездку президента в Чечню, его твердые обещания — с войной покончено. Как же люди после этого могут глядеть в глаза друг другу? Погибло в один день около ста наших солдат. Нет там никакого мирного населения. Классовая борьба и националистические интересы. Запугивание народа и массовый психоз, вызванный идеологическим террором заинтересованных групп.

Знаменательно, что штурм Грозного начался после того, как нашли «присоски», отводы от нефтепроводов, на этом сырье работают подпольные нефтеперерабатывающие заводы. Войну в Чечне можно кончить только в Москве. Преступники здесь. Московское телевидение и ангажированные журналисты все ищут виновных, кто отдал приказ, кто из генералов и как бездарно воюет, но почему не хотят пойти чуть дальше: ситуация вызвана режимом, который во главу угла поставил накопление и обогащение за счет государства, народа, собственных чеченских, а лучше русских граждан и ресурсов. Я лично во всем виню только одного нашего бездарного и самонадеянного президента.

12 августа, понедельник. Сейчас ни о чем нельзя говорить, кроме Чечни. В Грозном, судя по прессе и телевидению, творится ад. Передают о двухстах убитых и почти семистах раненых. Почему это должно происходить в мирной невоюющей стране? Чьи интересы оплачивает кровь русского молодняка? Кстати, я регулярно просматриваю списки убитых, раненых и пропавших без вести, которые систематически печатает «Труд». Ни разу я не встречал в этих столбцах еврейской фамилии. При сегодняшнем состоянии экономики и ведении наших политических дел, русские по-прежнему остаются наиболее бедной — Черномырдины, естественно, не в счет — частью населения, русскому Ване нечем откупиться ни от военкома, ни от врачебной комиссии, ни от его превосходительства Министерства обороны. Мир праху твоему, не успевший проюношествовать и убитый чеченской мусульманской пулей, мир праху твоему, погибший за доллары в чужом кармане, русский Ваня!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Текст
Текст

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек». Эта книга на стыке триллера, романа-нуар и драмы, история о столкновении поколений, о невозможной любви и бесполезном возмездии. Действие разворачивается в сегодняшней Москве и ее пригородах.Телефон стал для души резервным хранилищем. В нем самые яркие наши воспоминания: мы храним свой смех в фотографиях и минуты счастья – в видео. В почте – наставления от матери и деловая подноготная. В истории браузеров – всё, что нам интересно на самом деле. В чатах – признания в любви и прощания, снимки соблазнов и свидетельства грехов, слезы и обиды. Такое время.Картинки, видео, текст. Телефон – это и есть я. Тот, кто получит мой телефон, для остальных станет мной. Когда заметят, будет уже слишком поздно. Для всех.

Дмитрий Глуховский , Святослав Владимирович Логинов , Дмитрий Алексеевич Глуховский

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Социально-психологическая фантастика / Триллеры
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза