Читаем Дневник жизни полностью

Рисунки Ю. Шабанова

Это не повесть, это дневник. Его писали для себя и ни для кого больше.

Дневник был отобран.

Мне известно, как это случилось и что произошло потом. Об этом я расскажу сам, остальное расскажет дневник.

Вот последняя запись.

Итак, Пантелеев, будем так называть автора дневника: он просил не упоминать его настоящую фамилию, пришел в Дом пионеров. Он долго стоял в раздевалке и хотел уже уйти, но гардеробщица спросила:

— Тебе кого?

— Драматический кружок.

— Раздевайся — и на второй этаж.

Пантелеева попросили прочитать стихи. Прочитал. Потом кто-то из артистов сказал:

— Этюд пусть сделает с печкой. Пусть растопит печь в холодной комнате.

Режиссер, молодая женщина, объяснила:

— Представьте себе, что вы в холодной комнате и вам надо растопить печь. Мы вам не дадим вещей: ни печки, ни дров, но надо сыграть сцену так, чтобы все поверили — вы растапливаете печь в холодной комнате.

Пантелеев сделал, что просили. Режиссер сказала:

— Приходите на занятия. Послезавтра в семь вечера.

Попробуйте сказать с первого раза: «Корабли лавировали, лавировали да не вылавировали». А Пантелеев сказал. И другое сказал: «Наш пономарь вашего пономаря перепономарит, перевыпономарит».

Все кружковцы, даже те, кто ходил с самого начала, четвертый год, и сыграл уже по десять ролей, признали Пантелеева своим.

Золушка была хорошая. Не ломака. Она принесла Пантелееву книгу о Черкасове, а он ей о Петре I.

В воскресенье всем кружком ходили в кино. Золушка села возле Пантелеева, и он сказал ей, что пишет стихи. Она попросила почитать. Стихи Пантелеев записывал в дневник, только с обратной стороны. Принес на следующее занятие.

Дневник на глазах у всех передать не решился. Придумал так: кончатся занятия, на улице он догонит Золушку и отдаст ей дневник.

Занятия кончились. Ребята стали уходить, и Золушка ушла. А Пантелеева задержала режиссер. Объясняла, как надо переписывать роль.

Когда он выбежал на улицу, никого уже не было. Завернул за угол, к дому Золушки, и замер.

Она стояла, прижавшись щекой к стене. Вокруг мальчишки. Человек пять.

Пантелееву говорили, что драмкружковцев не любят парни из Большой общаги. Так называли старый дом, построенный лет сто назад местным фабрикантом. Пантелеева предупреждали, чтобы он с этими парнями не связывался, но Золушка была в беде. Он разбросал мальчишек:

— Беги!

Она убежала, а его прижали к стене.