Читаем Дневник стукача полностью

Одновременность междоусобиц по колониям страны, которые как-то странно напоминают нынешние национальные столкновения, ясно говорила о том, что пока такие, как я, молодые стукачи, давали сведения о готовящихся столкновениях, другие, более опытные, их подготавливали по заданию оперативников, которые, в свою очередь, имели задание из Москвы, это не может вызвать сомнения умных людей, но что никогда не докажешь. Я-то знаю методы работы ГУИТУ СССР. Как стукач, я «рос» от агента зоновской оперчасти до агента непосредственно работающего на ГУИТУ СССР, то есть стучал на всех подряд. В зоне стучал «куму» на з/к и контролеров, в управлении стучал на «кума», а на управление стучал в ГУИТУ…

Вскоре мне стали платить за доносы деньги, поощрительные, от 40 до 60 рублей. Зам. по оперативной работе начальника Ростовского УИТУ был тогда подполковник Евдокимов. Это он предложил мне работать на управление, и он же, лицемерно пуская слезу умиления, благодарил мою бедную мать за меня такими словами: «Какого сына вырастили, спасибо». Жесточайшая ирония, я осужден за грабеж, изнасилование, и мою мать благодарят за это…

…Я чувствовал свою безнаказанность и наслаждался ею. Мне было уже двадцать два года. Абсолютно безнравственный, сил много, я чувствовал, что мне разрешено делать то, что другим нельзя. Я мог разбить голову активисту, употреблять и иметь безнаказанно наркотики, вести разговоры о воровской жизни, не работать, все время чувствуя мощную защиту оперчасти.

Я, конечно, не знал, что это длится до той поры, пока меня не раскрыли…

…Когда вывезли из зоны наиболее убежденных, целенаправленных на воровскую жизнь з/к, моя деятельность приобрела мелкий характер.

Изменилось и отношение ко мне. На первое место, руководящее, выступила режимная часть и политчасть.

…Я вышел покурить в локальную зону отдыха, оторвавшись от книги и от слежки за Цыганом, который спал в углу секции. Шеф сказал, что там бывает травка, и я поэтому не спускал глаз с Васи. Он меня уважал и всегда угощал анашой, если она у него появлялась, а я всегда на него после этого стучал. Выходя из ШИЗО, он матерился: «Опять какая-то гадина стуканула!»

…Так вот, я вышел покурить и увидел, что какой-то немолодой осужденный прижимал к груди трехлитровую банку с водой и осторожно выглядывал из-за угла. Я выкурил сигарету и ушел в секцию читать и наблюдать, не придав значения этому стоянию с банкой.

Часа через два я вновь вышел покурить и вновь увидел его в той же позе выглядывания и с той же трехлитровой банкой в руке. «Что он там?» подумал я. Как раз появился замполит колонии и стал озирать зону.

Активист встрепенулся, вышел из своего укрытия и, держа банку на вытянутых руках так, чтобы банка и повязка на рукаве были видны замполиту, подошел к небольшой клумбе и стал поливать куст роз. Замполит одобрительно, с умиленным видом кивал головой.

…Однажды в колонию назначили капитана Овчинникова, или, как его окрестила зона, Стаса. Это был, по сути, очень жестокий человек, более того, в нем был воплощен идеал режимника.

Его предшественник — подполковник Петухов начал неплохо. Обычно при всех акциях по «закручиванию гаек» в колонии администрация не трогает бывших боссов, то есть бывших высокопоставленных хапуг, всевозможных директоров, заведующих и замминистров, осужденных по статье 93 прим хищение в особо крупных размерах. Они и в колонии пользовались покровительством с воли, да и долго не задерживались в неволе, при первой же льготе на свободу. Петухов начал с того, что приказал всех «боссов» подстричь и одеть в зэковское х/б общего образца, ибо они ходили не стриженными под ноль, и одетыми были не в зэковское, а под зэковское, вольное, питались хорошо и не страдали. Петухов заставил их ходить в столовую, как всех, есть то, что все, и вести образ жизни, как «основная масса осужденных», что само по себе выглядело смешно. «Боссы» стали собираться в кучки, шептаться, и… через некоторое время Петухов был переведен в другую колонию, с другими обязанностями. А «основная масса осужденных» с удовлетворением увидела, что «боссы» вновь повели более привычный образ жизни для них, исправно платя дань блатным, так как те за невнимание к ним могли и башку расколотить…