Читаем Дневник шпиона полностью

Я подошел к княгине и справился о ее здоровье. Она ответила мне кратко и довольно холодно, в свою очередь задав вопрос, что с моей ногой и почему я опираюсь на палку. Ни одним взглядом, ни одним движением она не напоминала женщину деникинского Крыма, какой я привык представлять ее в своих мыслях. Она была одета очень прилично, во все английское.

В поезде выяснилось, что княгиня, вопреки всем мыслимым возможностям, вот уже полгода живет в квартире деда. Добралась она до Лондона довольно легко на те деньги, которые я ей перевел в Константинополь. Приехав в Лондон, она сделала визит деду, узнав его адрес в "Who’s who". Она наговорила старику много о моем благородстве и в результате совершенно очаровала его. Дед, после долгих размышлений, видя, что княгиня нуждается, предложил ей перебраться к нему. Она не стала долго отказываться. Переехала со своим маленьким чемоданчиком в мою комнату и наполнила всю квартиру дамским уютом, до которого англичане большие охотники.

Она заняла у деда денег и купила рояль. На рояли играла все, что требовал старик, и знакомила его с русскими песнями и молитвами. Помимо этого она рассказывала деду о зверствах большевиков и этим доставляла ему гораздо больше удовольствия, нежели русской музыкой. Дед вполне привык к ее пребыванию в квартире, и только изредка ему приходилось утешать себя мыслью, что княгиня в конце концов все-таки от него уедет.

Все это в поезде рассказала сама княгиня в присутствии деда, который подтверждал или отрицал наиболее спорные места.

О политике мы не разговаривали. Только когда машина стала у нашего подъезда, дед спросил меня:

— Что же ты думаешь делать, Эдди?

— Вероятно, подать в отставку, — ответил я. — Мой план, который я привез из России, не предусматривает договора с большевиками. Наоборот, я настаиваю на их полной изоляции. Но, конечно, прежде чем уходить, я постараюсь поговорить с кем надо.

Я нашел, что квартира наша очень выиграла от вселения княгини. По-прежнему было холодно, но появилось множество предметов для согревания. Кроме того, нас накормили великолепным завтраком. Китаец сделал несомненные успехи. Не без грусти я сказал Долгорукому вечером, что нам, конечно, придется расстаться. Но мы решили, что Долгорукие найдут квартиру недалеко от нас, и мы будем часто видеться. Я обещал позаботиться о дальнейшей судьбе князя, о его службе в русском отделе Интеллидженс Сервис и о вознаграждении за те услуги, которые он уже оказал английской разведке.

22 марта я имел длительную беседу с майором Варбуртоном. Нельзя сказать, чтобы он был в восторге от новой политики по отношению к России. Он объяснял перемену курса тем, что Ллойд-Джордж сам взялся за дело. Черчилль не в фаворе.

— Сходите сегодня же к мистеру Черчиллю, Кент, — сказал мне Варбуртон на прощанье. — Он часто о вас справляется. Да и узнаете вы от него больше, чем от меня.

Мистер Черчилль назначил мне свидание в скаковом клубе, за чашкой кофе. К моему великому изумлению, он вовсе не пожелал со мной говорить о русской политике.

— Это меня слишком волнует, — заявил он вполне серьезно. — С тех пор как мы решили не воевать с большевиками, а торговать щетиной, я не могу говорить о Москве без содроганья. Все дело, конечно, в старике. Верно Сесиль сказал о нем: чего можно ждать от человека, у которого из подмышек торчат конские волосы? Он самый обыкновенный купец. Сходите к нему, и вы убедитесь в этом. Своими расспросами он вымотает у вас всю душу… А я не могу изменить своего правила: уж если бить, так бить до бесчувствия… Ну, расскажите, что любопытного вы видели в Сове-тии, помимо большевиков?

Я рассказал приключение со страусами, и оно очень понравилось мистеру Черчиллю.

— Черт возьми! — сказал он и щелкнул пальцами. — А ведь мы бы могли отхватить юг России, вместе с этими страусами. И Кавказ бы тогда остался за нами на веки вечные… Нет, должно быть, я никогда не успокоюсь… Однако не смею вас задерживать. Идите к старику. Я ему позвоню, чтобы он вас принял сегодня же.

Ллойд-Джордж, красный, грузный, веселый, с зачесанными височками, принял меня в девять часов вечера в своем частном кабинете на Абингдон-стрит. Мы с ним не были знакомы раньше, но он успел прочесть мой доклад и знал мои взгляды. Он действительно засыпал меня вопросами, но вопросами особыми, к которым я меньше всего готовился. Военное дело его не интересовало совсем, он спросил только, много ли царских офицеров в Красной армии, и, не выслушав как следует ответа, перешел к экономическому положению России.