Читаем Дневник рака полностью

Я почувствовала какое-то беспокойство и вышла из спальни, Бывший стоял на кухне ко мне спиной у плиты что-то пряча. Моя сумка в коридоре висела на крючке открытая."

"Что ты делаешь?"

Он повернулся ко мне лицом, и в его руках я увидела свой открытый кошелек. Я не хотела верить своим глазам. Это было настолько отвратительно, унизительно, больно.

"Дай мне денег, не на что жить, я верну тебе, когда будет зарплата," сказал он, держа открытый кошелек и двадцатилатовую купюру в руке.

Моё сердце, руки и голос начали дрожать: "Как ты смог, ты совсем потерял стыд?"

Я вырвала у него кошелек и купюру. Я была в шоке, хотелось кричать, плакать от эмоций, которые раздирали моё сердце. Я подумала: почему он не попросил, а украл. Как я могла ему доверять, он делал это много лет, но сегодня, только сегодня, пришло время увидеть это. Была ли любовь? Он использовал меня очень долго, только сегодня ему не повезло, я сама стала свидетелем кражи.

Он снова принялся за свое нытье: "Прости!" Он пытался обнять меня силой. "Прости меня!" Я уже кричала:

"Дети, помогите! Отпусти меня, уходи! Дети, вызывайте полицию!" Когда он услышал слово "полиция", он поднялся и выбежал из квартиры. Я закрыла двери, попыталась успокоиться и уехала на работу. После обеда я позвонила его матери, рассказала, что он сделал, и предупредила, чтобы не хранила наличные дома. Но только вечером, перед возвращением домой, почувствовав тревожный звоночек, пересчитала деньги в кошельке. Какой шок, ему удалось, он был быстрее меня и успел украсть довольно большую сумму – всю новогоднюю премию. Я успокоила себя, включила механизм защиты, как обычно:

"Это не может быть, он не настолько подлый. Просто оставила деньги дома, всё в порядке, вернусь домой и всё найду." Но реальность была таковой – он украл, он осмелился, он уже давно не любил меня, если вообще когда-то любил. Я была в отчаянии, мне было очень обидно и больно, я, как загнанный зверь, беспомощно металась по клетке.

В это время моему сыну позвонила бабушка (свекровь), я взяла трубку и вылила всё отчаяние, что было на душе:

"Ему удалось, он вор. Пусть не думает, что его кража останется безнаказанной. Я обращусь к судебному исполнителю, чтобы он взыскал у твоего сына все алименты за девять месяцев с момента развода, и ему придется заплатить государству огромные штрафы. Не хотел мира, сам начал войну. Я не сдамся, буду бороться до конца, не позволю кому-то унижать себя. Пусть он получит своё! Говорю тебе, потому что бесполезно что-то говорить ему."

И тогда начались звонки от Бывшего – конечно же, он всё отрицал, говорил, что ничего не брал, что я всё выдумала.

Если бы только он знал, как я хотела, чтобы не было ни факта кражи, ни факта развода, ни пьянства, ни боли.

Реальность была иной, было пьянство, был развод, была кража и была огромная, ужасная боль. Я переживала всё это по настоящему, и это был не фильм, который я просто смотрела со стороны. Это была реальная жизнь, моя душа плакала, а разум ничего не понимал. Это была жизнь "после", в которой всё выщло из-под моего контроля, и мне оставалось только одно – сражаться с волнами, плыть по, через или под ними. В этой жизни актёры играли в спектакле, как им хотелось, а не так, как хотелось мне…

…Мы с детьми смотрели фотографии в наших семейных альбомах, сын даже удивлялся, каким хорошим папа был когда -то, спортивным, стройным, счастливым. Он смотрел на фотографии и спросил:

"Тут папа пил?"

"Нет, папа начал пить, когда тебе исполнилось четыре годика," ответила я.

Я спросила у дочери, какой был последний год, когда делались фотографии. Я посмотрела на подписи в альбоме и поняла, что альбом заканчивается последним годом, когда муж не пил. После того, как он начал пить, я больше не делала фотографии. Как грустно, что шестнадцатилетний период жизни остался только в файлах на компьютере, даже в памяти ничего не осталось. Как больно, как жаль, как плохо, как безнадёжно!

Полное замешательство, ступор. Душевная рана кровоточит. Каждый раз, первые две недели без него я отдыхала, затем неделю совсем ничего не чувствовала, а на четвертую становилось плохо, как при ломке, наверное потому что – это зависимость от привычки мучиться. В такие моменты я утешала себя: нужно выдержать еще несколько недель, и станет легче, и за это время можно будет всё решить до конца. Запросить через судебного исполнителя алименты за девять месяцев, и мне будет спокойно, потому что после такого моего шага он больше не будет прибегать ко мне со своей любовью. Я стану для него отвратительна. Такие психоаналитические монологи с самой собой я часто практиковала, но к сожалению от них не было никакого толка. Ведь я все никак могла отпустить ситуацию, стать нейтральной и безразличной – каждый раз все возвращалось снова и снова…

…Снова позвонил Бывший после разъяснений его матери о его ближайших перспективах, рыдая о своей вечной любви: