Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

 Мы вошли в просторную спальню размером со школьный спортзал, выполненную в светло-бежевых тонах: начиная от мягкого ковра и заканчивая занавесками. Какая неожиданность, право! Дэя – и в таком светлом интерьере. Под внимательным взглядом Сильвена сиделка слегка покраснела, быстро поднялась и вышла из комнаты, не произнеся ни слова.

У меня же перехватило дыхание. Признаю честно, я не думала, что доживу до того дня, когда увижу её вживую. Не в воспоминаниях, которые у меня остались, а в настоящем. Что мне доведется оказаться рядом с Ней… Это как если бы меня внезапно представили Королеве Великобритании, только в тысячу раз круче. Ну, вы понимаете. Реальность всегда выгодно отличается ото сна и образной памяти.

Она лежала на широкой кровати, и если бы ни до отвращения современная картина проводов и медицинской аппаратуры, с неё можно было бы рисовать сюжет известной сказки про Спящую Красавицу. Я шагнула ближе, чтобы посмотреть на ту, что прошла через три тысячи лет.

Длинные темные волосы, тень от ресниц на бледных щеках, заострившиеся черты: неподвижно застывшая девчонка, которая сейчас казалась не старше восемнадцати. Стало не по себе, и я шагнула назад, наткнувшись на Сильвена, который положил руки мне на плечи. Дэя, в которой всегда было столько жизни, сейчас выглядела слепком с себя самой, застывшей в своей хрупкости статуей. Не живой.

Я наконец-то подобрала определение её внешности – смертельная. Вот так, безо всяких приставок. Спроси меня кто-нибудь сейчас, почему я не могу вытолкнуть из себя слово «красота», я бы ответила, что они не видят всей картины. Я слишком хорошо помнила, как легко эти хрупкие пальцы ломают шею, ногтями вспарывая кожу, как она любит причинять боль, как в своем безумии становится похожей на демоницу.

– Глядя на тебя сейчас, – произнес Сильвен, будто читая мои мысли, – понимаешь, почему в большинстве легенд нас называют живыми мертвецами.

Дэя пропустила его своеобразный комплимент мимо ушей, отстранилась и подошла к кровати, медленно опустилась рядом со своим телом. Мое время истекало, и я не представляла, что произойдет дальше. Страха не было. Должно быть, так чувствуют себя осужденные на казнь, смирившиеся со своей участью.

– Люди обожают сочинять, – прошептала она, – сказка про спящую красавицу тоже не просто фольклор. Правда умалчивает о том, что красавица сожрала принца.

Она, не отрываясь, смотрела на собственное лицо. Дотронулась до холодной руки – это было слишком странно, ощущать холод после стольких дней тепла. Свой холод… как чужой. Температура тела измененных на несколько градусов ниже, чем у человека. Я об этом знала, но все же мысленно содрогнулась.

Дэя насмешливо посмотрела на Сильвена, кивнула на дверь.

– Останешься? Или внизу подождёшь, Принц?

Блондин подошел к двери и запер её на ключ, прислонился к стене и скрестил руки на груди.

– Останусь. Вдруг без поцелуя ты не проснешься?

Дэя улыбнулась, а дальше все произошло слишком быстро. Её мысли вновь сплелись с моими, становясь единым целым, и все же я понимала, что это засечка, от которой пойдет разлом. Загадка природы – сознание или душа, которое является нашей сутью. Пока оболочка в состоянии удерживать его в себе, оно остается. Связь можно разорвать двумя способами. Один из них – смерть человека. Это проще. Второй не причиняет вреда аватару. Почти.

Дэя не задержалась на мысли, почему решила оставить меня в живых. Возможность пожалеть об этом решении ей представилась в течение тех минут, когда все происходило. Не факт, конечно, что умирать в человеческом теле ей было бы приятнее, но и переживать разрыв в полном сознании весело. От струящейся между тонких пальцев и неподвижно лежащим телом энергии расплескался холод. Он обвился вокруг позвоночника, подобно змее, пронзая тело ледяными иглами. Я буквально чувствовала, что меня раздирают надвое, вытягивая из души неотъемлемую часть жизни. Наши крики сливались воедино до мгновения, когда мы обе рухнули во тьму.

Очнулась я от навалившейся на меня слабости и холода. Хотелось свернуться клубком или заползти под самое теплое одеяло. Я не могла открыть глаза – голова болела так, что, казалось, стоит поднять веки – и свет разобьется на тысячи осколков, расплавляя мою черепушку изнутри. Я слышала голоса и знала, что Древняя и Сильвен совсем рядом. Что меня ждет теперь?

Я помнила ощущение голода Дэи, а ведь она не ела полгода. Может, потому и оставила меня в живых?

Движение рядом. Я лежала на полу. Блондин перешагнул через меня, как через досадную помеху, остановился рядом с кроватью. Превозмогая боль, я все же открыла глаза и слабо всхлипнула, когда под веки брызнул убийственный сейчас дневной свет. Если бы Дэя хотела меня сожрать, вряд ли я сейчас была бы ещё жива. Нет, она меня не замечала.

С такого ракурса я видела роскошный тыл Сильвена и призрачную, бледную Древнюю. Она по-прежнему казалась абсолютно беззащитной – не только перед ним, но и перед любым порывом ветра. Кому как не мне знать, насколько обманчиво и опасно это ощущение, но избавиться от него я не могла.