Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Все закончилось так же внезапно, как началось. Будто захлопнулась дверь, отрезавшая меня от неё. Как я ни звала, достучаться не получилось. Пожалуй, впервые за долгое время я окончательно и бесповоротно принадлежала себе самой, но это меня совершенно не радовало.

Автоматически я поднялась, промыла рану, перевязала руку и вернулась за стол. Я хотела записать то, о чем подумала после. Наверное, для того, чтобы никому в голову не пришло судить со своей колокольни на тему любви. Какой бы она ни была, между кем бы ни состоялась… Она просто есть. Или нет. Второе однозначно хуже первого. Я не знаю, что ещё добавить и не знаю, что будет дальше. Да и будет ли вообще?..

И да, если вы это читаете, там, на странице выше, не вишневый сок. Это моя кровь.

Запись двадцать вторая. 6 октября, 22:17

До настоящего дня писать в дневник ничего не хотелось, а Дэя не настаивала. Это пугает меня гораздо больше, чем все её предыдущие штучки.

Мы больше не разговариваем. Я пыталась, но Дэя молчит. Она занимается своими заклинаниями для ритуала, о котором ничего мне не рассказывает. Я существую в другой реальности: как бы внутри её сознания, но отдельно. Такое было в самом начале нашего соседства и, признаться честно, мне это не нравится. Будь на месте Дэи кто-то другой, я бы решила, что она обиделась и дуется до сих пор, но нет. Ей начхать на букашку, запертую в собственном теле, и ничего кроме.

Я каждый день прихожу в себя, как после комы, и понимаю, что время снова прошло без меня, в голове блаженная пустота. За время радиомолчания мы «вместе» много где побывали. Например, на Капитолийском холме. Один из тех самых семи холмов, о которых Дэя говорила раньше. Места здесь и правда удивительные. Во-первых, это один из самых богатых районов Сиэтла. Точнее, его часть. Дома как картинки, многие из них спроектированы и построены в прошлом столетии. Ощущение, что ты оказалась на другой планете или на съемках какого-нибудь фильма. Фантастического или исторического, а может, первое и второе вместе.

Колледж искусств мне почему-то напомнил латиноамериканские сериалы. Обычно именно в таких местах учатся всякие благопристойные воспитанницы, которых совращают главные герои. Глядя на еврейский Храм де Хирш Синай, я думала об Афинах, в которых никогда не побываю. И о которых у Дэи весьма красочные воспоминания.

Холм королевы Анны – самая высокая точка в Сиэтле, тоже район с весьма богатой историей. С обзорной площадки вид здесь ничуть не хуже, чем со Спейс-Нидл. Лично мне даже больше понравилось. Я немного побродила по дорожкам Киннер-парка, радуясь долгожданному уединению. В большом городе в принципе трудно затеряться, а такие вот места – отрада для души социопатки, коей я становлюсь. Нет-нет, я сейчас не о Дэе, а именно о себе. Чем больше вокруг людей, тем ближе я к состоянию помешательства. Хочется закрыться в четырех стенах, но не получается. Она уже объехала весь город и окрестности, и я догадываюсь зачем. В Сиэтле случится то, что Дэя задумала, город она выбрала не случайно и не только из-за Сэта сюда приехала. Пока я не знаю, что именно, но исходя из откровений Древней в самом начале («ей осталось жить несколько месяцев» и бла-бла-бла), ничего хорошего.

Я не поехала крышей окончательно лишь благодаря мыслям о Сэте. Он – моя единственная отрада и спасение. Когда думаю о нем, становится немного легче. Я вспоминаю его голос, улыбку, жесты… Понимаю, как разительно он отличается ото всех, с кем я заочно познакомилась в мире Дэи, и мне хочется петь. В его жизни нет места крови, убийствам, жестокости. Я надеюсь, что так и останется. По крайней мере, я сделаю все, чтобы мое внутреннее зло обошло его по касательной. Насколько это возможно.

Запись двадцать третья. 7 октября, 22:50

Сегодня мы посетили наш драгоценный университет. Она все-таки явила мне свое присутствие. Её раздражают мои «чертовы ногти», которые не желают выглядеть достойно и ломаются при каждом удобном случае. А ещё – и это бесило Дэю гораздо больше – ломалось что-то внутри неё. С каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой: неотвратимо, безжалостно, неумолимо.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что с Натаном что-то произошло. Точнее, не так. Он мертв. Его больше нет, и она умирает вслед за ним. Я не знаю, какой была его смерть, но для неё это растянутое во времени мучение. Не могу обвинять в том, что она хочет забрать Дариана с собой, потому что без него тут явно дело не обошлось.

Мы сидели на ступеньках у входа в административный корпус, собирался дождь, нас тошнило и хотелось убивать всех первым попавшимся под руку тупым предметом. Может, это то, о чем она говорила. Я больше не воспринимаю себя отдельно от Дэи. Чувствую то же, что испытывает она. Переломным моментом стал тот день, когда я чуть не рехнулась от боли её потери.

– Мелани, привет, – бросил пробегающий мимо однокурсник: невысокий пухлый парень с курчавыми волосами.