Читаем Дневник Майи (ЛП) полностью

Я сидела на кровати, положив рюкзак на колени. Во рту чувствовался вкус жира и лука от гамбургера, что камнем упал мне в желудок, у меня болели мышцы, а кости и вовсе размякли, поскольку я явно перебрала со спиртным. Я вспоминала бесстрашный побег из академии, случившееся глубокой ночью в придорожной гостинице насилие, путешествие несколько часов подряд в грузовике, когда из меня ещё не полностью выветрились наркотики…, и поняла, что мне нужно прийти в себя.

— Если сочтёшь нужным, можешь пойти со мной и познакомиться с моими напарниками, но я тебя предупреждаю, ночь будет длинной, — предложил мне Лиман.

Я не могла оставаться там одна. До четырёх часов утра мы вместе обходили гостиницы и казино бульвара Стрип, где он вручал мешочки с товаром различным людям: носильщикам, сторожам на парковках, женщинам и молодым людям, туристам с виду, которые уже ждали его в темноте, в сторонке. Китаец остался сидеть за рулём, Джо Мартин наблюдал за происходящим, а Брэндон Лиман распространял товар. Никто из троих не входил в здания, потому что пришедших обязательно регистрировали, либо велось видеонаблюдение — эти люди хорошо знали систему, поскольку уже давно работали в этом районе. «Я не хочу делать это лично, но мне и неудобно прибегать к услугам посредников, они ненадёжны и хотят слишком большой процент», — объяснил мне Лиман. Я поняла, какую выгоду будет иметь этот парень, взяв меня на такую работу, поскольку я буду «светиться» и подвергаться опасности, но не получу за это процент. И какой же будет тогда моя зарплата? Я не осмелилась задать ему подобный вопрос. Закончив обход привычных мест, мы вернулись в ветхое здание, где Фредди, которого я уже видела прежде, спокойно спал на одном из матрасов.

Брэндон Лиман всегда был со мной открыт и честен, отчего я и не могу утверждать, что этот мужчина солгал о роде своего бизнеса и образе жизни, который он мне предложил. Когда я осталась с ним, то уже точно знала, чем именно он занимается.

Мануэль видел, как я пишу в своём дневнике, сосредоточившись, точно нотариус, однако никогда не спрашивал меня о его содержании. Отсутствие какого бы то ни было интереса у этого человека явно контрастирует с моим любопытством: я хочу знать о нём больше, о его прошлом, о тех, кого он любил, о его ночных кошмарах, хочу знать, каковы его чувства к Бланке. Мануэль ничего мне не рассказывает, тогда как я, напротив, посвящаю его практически во всё, поскольку этот человек умеет слушать и не даёт никаких советов — этим добродетелям он бы мог научить и мою бабушку. Я ему ещё не рассказала о ночи, когда меня изнасиловал Рой Феджевик, но когда-нибудь это сделаю. Такого рода секреты не дают мне покоя, постоянно присутствуя в моих мыслях. Я не чувствую из-за подобной тайны какой-то своей вины, скорее, вину должен прочувствовать насильник, хотя я не могу не стыдиться этой ситуации.

Вчера Мануэль нашёл меня за своим компьютером, читающую с удивлением о «караване смерти», некоем военном подразделении, сформированном ещё в 1973 году, спустя месяц после военного переворота, которое прошлось по Чили с севера на юг, по дороге убивая политических заключённых. Им командовал некто Ареллано Старк, генерал, который выбирал заключённых случайным образом и расстреливал их практически без суда и следствия, после чего тела несчастных ещё и осквернялись — этакий эффективный способ запугать гражданское население и нерешительных солдат. В своих разговорах Мануэль никогда не касался данного периода, хотя, увидев мою заинтересованность, он одолжил мне книгу об этом зловещем караване, написанную несколько лет назад Патрисией Вердуго, отважной журналисткой, расследовавшей это дело от начала до конца. «Не знаю, поймёшь ли ты всё это, Майя, ты для этого слишком молода и вдобавок иностранка», — сказал он мне. «Не стоит меня недооценивать, дружище», — ответила я ему тогда. Мануэль был поражён, поскольку никто уже в своей речи не использует данного слова, бывшего модным во времена Альенде, а после — запрещённого диктатурой. Это мне удалось выяснить в сети.