Читаем Дневник Майи (ЛП) полностью

Вилла Гримальди, ныне называемая Парк мира, представляет собой пару зелёных акров сонных деревьев. Мало что осталось от зданий, которые существовали, когда Мануэль там находился, потому что они были разрушены диктатурой в попытке стереть следы непростительного. Однако тракторы не могли уничтожить настойчивых призраков или заглушить стоны агонии, до сих пор ощущаемые в воздухе. Мы гуляли среди изображений, памятников, больших холстов, запечатлевших лица погибших и пропавших людей. Гид объяснял, как обращались с заключёнными, наиболее распространённые формы пыток, со схематическими рисунками человеческих фигур, висящих на руках, или с погружёнными в водяные бочки головами, железных нар, подключённых к электричеству, изнасилования женщин собаками, мужчин — палками мётел. Одним из двухсот шестидесяти шести имён, которые я нашла на каменной стене, было имя Фелипе Видаля, и тогда я смогла вставить последний кусок головоломки на своё место. В пустыне Виллы Гримальди профессор Мануэль Ариас встретился с журналистом Фелипе Видалем; там они вместе перенесли ужасные страдания, и один из них выжил.

Мы с Бланкой решили, что нам нужно поговорить с Мануэлем о его прошлом, и жаль, что Даниэль не может помочь нам — ведь при вмешательстве такого типа присутствие профессионала оправдано, даже если это начинающий психиатр, как он. Бланка утверждает, что к переживаниям Мануэля следует относиться с такой же заботой и деликатностью, которой требует его аневризма, потому что они заключены в пузырь памяти, который, лопни он внезапно, может его уничтожить. В тот день Мануэль отправился в Кастро за какими-то книгами, а мы воспользовались его отсутствием, чтобы приготовить ужин, зная, что он всегда возвращается на закате дня.

Я начала печь хлеб, как обычно делаю, когда нервничаю. Я успокаиваюсь, когда тщательно вымешиваю тесто, придаю ему форму, ожидаю, пока сырая буханка поднимется под белой тканью, выпекаю её до румяной корочки, а затем, ещё тёплую, подаю друзьям — успокаивающий и священный ритуал. Бланка приготовила безупречного цыплёнка с горчицей и французским беконом, что так любит Мануэль, а на десерт подала каштаны в сиропе. В доме было уютно, пахло свежеиспечённым хлебом и рагу, медленно тушащимся в глиняном горшочке. Вечер был скорее холодный и спокойный, с серым небом, но без ветра. Вскоре будет полнолуние и ещё одна встреча русалок в небольшой пещере, чреве Пачамамы.

После операции аневризмы между Мануэлем и Бланкой что-то изменилось — их аура так и сияет, как сказала бы моя бабушка, теперь у них появился этот мерцающий свет, который бывает у ослеплённых людей. Есть и другие, более очевидные признаки: причастность во взгляде, необходимость прикоснуться друг к другу, взаимное угадывание намерения и желаний друг друга. С одной стороны, я рада видеть то, чему я способствовала много месяцев, а с другой — я переживаю за своё будущее. Что будет со мной, когда они решат погрузиться в ту любовь, которую они откладывали на столькие годы? В этом доме мы не поместимся втроём, и дом Бланки тоже будет для нас тесным. Что ж, я надеюсь, к тому времени моё будущее с Даниэлем Гудричем прояснится.

Мануэль приехал с сумкой книг, которые заказал своим друзьям-книготорговцам, и романами на английском языке, отправленными моей бабушкой в город Кастро по почте.

— Мы празднуем чей-то день рождения? — спросил он, принюхиваясь.

— Мы празднуем дружбу. Как изменился этот дом с тех пор, как приехала американочка! — заметила Бланка.

— Ты имеешь в виду беспорядок?

— Я имею в виду цветы, хорошую еду и компанию, Мануэль. Не будь неблагодарным. Я буду очень скучать по девочке, когда она уедет.

— Неужели она собирается уехать?

— Нет, Мануэль. Я собираюсь выйти замуж за Даниэля, и жить здесь с тобой с четырьмя детьми, которые у нас появятся, — пошутила я.

— Надеюсь, что твой возлюбленный одобрит этот план, — сказал он тем же тоном.

— Почему нет? Это превосходный план.

— Они умрут от скуки на этом островном утёсе, Майя. Аутсайдеры, которые удаляются сюда, разочарованы миром. Никто не приезжает сюда раньше, чем начинает жить.

— Я приехала, чтобы скрыться, и смотрю на всё, что я нашла: вас и Даниэля, безопасность, природу и посёлок с тремя сотнями чилотов, которых люблю. Даже моему Попо здесь комфортно, я видела, как он прогуливался по горам.

— Ты пьяна! — воскликнул Мануэль встревоженно.

— Я не выпила ни глотка, Мануэль. Я знала, что ты мне не поверишь, поэтому я тебе об этом не рассказывала.