Читаем Дневник из преисподней полностью

До сих пор не понимаю, что разбудило меня. Я не видела снов, не слышала голосов или шума, и рассвет еще не наступил. Я просто открыла глаза и ко мне пришло ощущение чьей-то боли. Кто-то страдал и я вскочила с кресла, услышав рядом с собою невнятный стон. Спросонья я совершенно не поняла, что слышу его не ушами, а собственным сердцем, но обшарив взглядом углы в комнате, и не обнаружив чужого присутствия, я растерялась. Убедившись, что никто не прячется за шторами или креслом, в котором я заснула, я немного успокоилась и решила, что видела сон, но буквально через минуту стон повторился и болезненная дрожь пробежала по телу, как прохладный ветерок в теплую летнюю погоду. Мне стало страшно, словно я прикоснулась к призраку, решившему спрятаться от меня, и я воззвала к собственному мужеству и последним остаткам здравого смысла. Если кто-то и хотел напугать меня, то ему это удалось, но запугать меня какому-то призраку? Да никогда!

Я вышла из комнаты и снова прислушалась к звукам внешнего мира и страху внутри себя. Зов повторился, и я последовала за ним, подчинившись своим инстинктам, ведущим меня вниз по ступеням лестницы, полукругом обхватившей массивную колонну из черного камня. Ступени привели меня в сырые подвалы замка, откуда тянуло запахом плесени и гнили. Зов шел оттуда, и чем ниже я спускалась, тем сильнее чувствовала, как чья-то боль поглощает меня, заставляя страдать, и все равно я оказалась не готовой к тому, что увидела.

После недолгих блужданий среди мрачных комнат, напоминавших темницы, я наткнулась на человека, которого трудно было назвать живым. Если что-то и было живое в нем, то только его безумные глаза, наполненные болью и такой безграничной тоской, что мне стало нехорошо. При свете факела они напомнили мне аметисты и я вдруг подумала, что этот человек может быть нежным, как и его фиалковые глаза.

Глядя на свежие раны на теле, на многочисленные шрамы и рубцы, оставшиеся на нем, я поняла, что никто не лечил их. Не так давно Мастер просветил меня по многим вопросам, касающимся лечения ран и болезней, и я знала, что существовали травы и мази, использование которых не только ускоряло заживление, но и полностью восстанавливало человеческую кожу, не оставляя шрамов от колотых или резаных ран.

Судя по внешнему виду его одежды, казалось, истлевшей на нем, этот человек находился здесь очень давно, и кто-то целенаправленно причинял ему боль, уродуя тело, но не лицо.

Железная цепь сковала его руки и ноги, не позволяя свободно двигаться. Он даже не мог выпрямиться в полный рост и при моем появлении лишь попытался встать на ноги, но повалился навзничь. Прижавшись к стене, он смотрел на меня, словно тоже видел перед собою призрак, но постепенно его глаза приобрели осмысленное выражение, и я услышала его голос:

— Кто вы?

Растерянно, почти не владея собой, я ответила:

— Меня зовут Лиина. Могу я узнать ваше имя?

Он прислушался к моему голосу, вздохнул и прошептал:

— Рэймонд Эдриан к вашим услугам.

Я подошла ближе и опустилась рядом с ним на колени, ощупывая цепи. Они крепко держались на круглых штырях, вбитых прямо в стену, слишком крепко, чтобы пытаться сделать что-либо, и я спросила его, где могут быть ключи.

Но он не успел ответить. Глаза его потемнели, а руки сжали звенья цепи так, что побелели пальцы. Прежде, чем обернуться, я уже знала, кого видит Рэймонд.

Меня словно холодной водой окатило с ног до головы, и я встала и повернулась лицом к вошедшему человеку. Сказать, что милорд был рассержен, значит, ничего не сказать. Он был в гневе. Проще говоря, он был взбешен. Почти не владея собой, милорд вцепился в мои плечи и встряхнул меня так, что в висках застучали маленькие молоточки.

— Что вы здесь делаете, принцесса Лиина? — Магистр почти прошептал эти слова, но они прозвучали, как гром над моей головой, и увидев его искаженное гневом лицо, я закрыла глаза от страха.

Уже испытанное чувство всепоглощающего ужаса закралось в душу и парализовало мою волю. Но спустя всего лишь мгновение страх породил гнев, и овладев собою, я закричала:

— Немедленно отпустите меня!

Мои слова отрезвили Магистра, руки его разжались, и он толкнул меня по направлению к Рэймонду. Еще несколько секунд понадобилось ему, чтобы вернуть обычную невозмутимость. Когда знакомая усмешка промелькнула на его губах, придав лицу снисходительное и высокомерное выражение, успокоилась и я.

Совершенно неожиданно милорда кинул мне связку ключей, достав ее из складок плаща, а затем произнес:

— Забирайте свою находку, принцесса. Он все равно умрет.

Резко повернувшись, Магистр направился к выходу, шаги его затихли где-то в коридоре, и только тогда я облегченно вздохнула, в сомнении покачав головой. Стремительность, с которой все это произошло, ошеломила меня, но в руках находился ключ, а милорд мог передумать в любой момент, так что следовало поторопиться. Сердце, подкатившее к самому горлу при его появлении, и бившееся, словно испуганный заяц, постепенно смолкло, вернувшись на свое место, а ноги перестали дрожать мелкой и противной дрожью.