Читаем Дневник из преисподней полностью

Повязка на руке беспокоит меня, но не потому, что рана болит, а потому, что я печатаю очень медленно, и это убивает меня, ибо мысли хаотично мелькают в голове и исчезают прежде, чем я успеваю изложить их и построить в стройные ряды на белом экране. А еще у меня болят глаза, и я могу печатать только с наступлением темноты и при полном отсутствии освещения. Только экран горит огнем, но даже это вызывает боль.

Сегодняшний день был очень странным. С утра зарядил дождь, и в доме резко похолодало. Милорд натаскал откуда-то дров и разжег камин. Огонь весело потрескивал, пожирая дерево, и всех невольно потянуло к нему, даже Анжея.

Я влезла в кресло с ногами и почти полностью укрылась пледом, но, несмотря на это, меня все равно знобило, и даже огонь не помогал. Я вообще чувствовала себя неважно.

Милорд устроился рядом в соседнем кресле и потягивал что-то довольно крепкое из бокала, который постоянно пустел, и который уже в третий раз наполнял Анжей. Я даже позавидовала милорду — мне алкоголь никогда не помогал.

Глядя на огонь, я вдруг подумала, что милорд прежде не пил ничего, кроме обычного вина, а сейчас он спокойно глотает нечто, что даже по запаху определяется, как крепкий напиток. Затем я поняла, что так и не спросила, как он оказался в моем мире. Почему бы нет?

— Скажите, милорд, как вы смогли проникнуть в мой мир?

Он посмотрел на меня, и я вдруг поняла, что милорд выпил уже достаточно. Пара глотков, сделанных во время минутной паузы, были совершенно лишними, и милорд заговорил несколько бессвязно, мучительно подбирая слова, словно не находил знакомых ему фраз:

— Ты покинула меня, Лиина… Анжей исполнил мой приказ, не колеблясь, не задумываясь… С трудом могу представить сейчас, что однажды усомнился в его преданности… А потом произошло то, чему нет объяснения: я увидел твой мир, словно скрытый за пеленой серых облаков… Только руку протяни… И я ее протянул… Просто вошел и очутился в твоем мире… А потом нашел тебя с помощью Анжея и вновь приобретенных друзей… Как ты могла отказаться от меня во имя принципов, даже не являющихся твоими?

Я молча смотрела на него и не ответила на вопрос, а милорд вновь откинулся на спинку кресла и вытянул из бокала остатки содержимого. Анжей вновь наполнил его и милорд продолжил:

— Вот видишь, ты снова не отвечаешь мне, Лиина… Я всего лишь хочу понять, что сделало тебя такой сильной? Ты так незаметна в своем мире, и у тебя нет ничего — ни желаний, ни надежд, ни сожалений, ни чувств. Ты живешь своими грезами. Я же способен разбудить тебя, подарить настоящую жизнь… Смерть Алекса стала неизбежной. Я искал тебя, а мои люди охотились за ним. Сама судьба вела меня к цели, и твоя любовь сделала Алекса уязвимым, неосторожным… Когда я ждал тебя на зимней тропинке среди черных деревьев, я уже знал, как поступлю с ним. Странно, что ты неизменно возвращалась домой одной и той же дорогой через парк. Ты потеряла бдительность, не так ли? И совершенно забыла меня…

Я не смотрела на него. Лицо Алекса стояло перед глазами и не сгорало даже в пламени огня. Было больно, и воспоминания были слишком свежи:

— Прежняя жизнь стала казаться мне сном, милорд. Словно я сама ее выдумала. Словно все, кого я знала, умерли для меня. А сейчас мне кажется, что меня обманули собственные чувства. — Я сказала это очень тихо, боясь сорваться, но милорду было все равно.

— Алекс не страдал… Я дал ему снотворное. Очень сильное… Он так и не проснулся до самого конца и тебе некого винить, кроме себя…

Мы взглянули в глаза друг-друга, и я не знаю, что он прочел в моих, но милорд неожиданно протянул свой бокал:

— Выпейте это, Лиина. Иначе я не смогу закончить рассказ.

Я колебалась лишь секунду. Затем взяла его бокал и сделала из него глоток. Жидкость обожгла горло и я закашлялась. А потом пришло тепло, и я выпила все, что оставалось на дне. И все равно воспоминания не потускнели.

— Перед тем, как заснуть, он просил не причинять тебе вреда. Но прежде, чем он заснул, я сказал ему, что ты тоже будешь умолять меня. Еще он сказал, что я не смогу разбудить дракона. Что он имел в виду?

Я протянула пустой бокал Анжею и он наполнил его. Я смогла говорить лишь после пары глотков.