Читаем Дневник Эмоций полностью

Она появилась в моей жизни, я видел её такой, какая она на самом деле есть. Или мне так казалось? Это уже сейчас не особо важно. Она была солнцем в пустом космосе. Сложно было сказать одну вещь: являюсь ли я для неё Землей? Ответ был лишь в моей голове, которая все ещё хотела подчинить всё моё сознание. Ведь сердце уже давно окаменело, превратилось в бриллиант, в середине которого та самая часть души, которая может ещё любить. Нельзя было сказать, что за эту неделю я полюбил её, ведь только недавно узнал о её внешности. Хоть и Бог обделил её идеалами, но выглядела она довольно мило. Я действительно надеюсь, что именно она, последняя, кому я доверю своё сердце. Хотя, она так и так будет последней, вне зависимости от последствий. Мы смеёмся вместе, иногда говорим или думаем об одном и том же. Я предугадываю её мысли, и происходит это не случайно, я уверен! Хотя, может быть, мы просто везучие и не больше? Да и это, в принципе, к лучшему…

5 день… Так ли много прошло? 120 часов, в которых нет ни капли, ни грамма моего разумного замысла. Как же так? Как и всегда, мозг отказывался отвечать на любой многозначный вопрос, либо выдавал такой же многозначный ответ. И тогда я мог задать себе вопросы: Готов ли я к отношениям? Готов ли я к тому, что на меня положат ответственность за другого человека? – но я и так знал, что ответа на них не получу. Лишь одна фраза возникала в голове: "не попробуешь, не узнаешь…". Но я не хотел! Не хотел действовать методом проб и ошибок, иначе я бы растерял все свои чувства до предельного конца.

И вот, время, как и в прошлые разы, 0:30. Почему прошлые? Потому что прошлые страницы были полностью заполнены описанием дня, который из себя представлял только интернет общение с ней. Я не хотел создавать дневник, в котором что-то будет напоминать о ком-либо. Я не хотел имен. Не хотел названий. Даже своё имя я сюда напечатать не смог. Потому что меня сковал страх.

Страх… Что такое этот страх? Перворожденная эмоция, из которой порождаются другие или же заноза, паразит, который никогда не уйдет от нас. Знаешь, ведь есть люди, которые лишены эмоции страха, но от этого они не смеются, потому что обе теории верны. Эмоции, наш враг, но страх – это главная движущая сила. Страх потерять близкого, страх высоты, неважно. Один страх может подтолкнуть тебя к себе, другой подстегнет тебя принимать осторожные решения. Главное никогда не задавать вопроса: а что будет? Ведь начав копаться, легко запутаться во всем, что ты нароешь. Откопав ямку с плохими воспоминаниями и ошибками, ты можешь засыпать ямку с радостью и опытом. Ведь прошлое надо вспоминать, дабы учиться, а не дабы замыкаться в себе. Люди слишком эгоистичны, дабы поверить в то, что ими движет страх. Я же не пытаюсь этим страхом пренебрегать, я всё высыпаю наружу, и только лишь для того, чтобы отрубиться с мыслью: Что же со мной не так?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Критика русской истории. «Ни бог, ни царь и ни герой»
Критика русской истории. «Ни бог, ни царь и ни герой»

Такого толкования русской истории не было в учебниках царского и сталинского времени, нет и сейчас. Выдающийся российский ученый Михаил Николаевич Покровский провел огромную работу, чтобы показать, как развивалась история России на самом деле, и привлек для этого колоссальный объем фактического материала. С антинационалистических и антимонархических позиций Покровский критикует официальные теории, которые изображали «особенный путь» развития России, идеализировали русских царей и императоров, «собирателей земель» и «великих реформаторов».Описание традиционных «героев» русской историографии занимает видное место в творчестве Михаила Покровского: монархи, полководцы, государственные и церковные деятели, дипломаты предстают в работах историка в совершенно ином свете – как эгоистические, жестокие, зачастую ограниченные личности. Главный тезис автора созвучен знаменитым словам из русского перевода «Интернационала»: «Никто не даст нам избавленья: ни бог, ни царь, и не герой . ». Не случайно труды М.Н. Покровского были культовыми книгами в постреволюционные годы, но затем, по мере укрепления авторитарных тенденций в государстве, попали под запрет. Ныне читателю предоставляется возможность ознакомиться с полным курсом русской истории М.Н. Покровского-от древнейших времен до конца XIX века.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Михаил Николаевич Покровский

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
Очерки советской экономической политики в 1965–1989 годах. Том 1
Очерки советской экономической политики в 1965–1989 годах. Том 1

Советская экономическая политика 1960–1980-х годов — феномен, объяснить который чаще брались колумнисты и конспирологи, нежели историки. Недостаток трудов, в которых предпринимались попытки комплексного анализа, привел к тому, что большинство ключевых вопросов, связанных с этой эпохой, остаются без ответа. Какие цели и задачи ставила перед собой советская экономика того времени? Почему она нуждалась в тех или иных реформах? В каких условиях проходили реформы и какие акторы в них участвовали?Книга Николая Митрохина представляет собой анализ практики принятия экономических решений в СССР ключевыми политическими и государственными институтами. На материале интервью и мемуаров представителей высшей советской бюрократии, а также впервые используемых документов советского руководства исследователь стремится реконструировать механику управления советской экономикой в последние десятилетия ее существования. Особое внимание уделяется реформам, которые проводились в 1965–1969, 1979–1980 и 1982–1989 годах.Николай Митрохин — кандидат исторических наук, специалист по истории позднесоветского общества, в настоящее время работает в Бременском университете (Германия).

Николай Александрович Митрохин , Митрохин Николай

Экономика / Учебная и научная литература / Образование и наука
Русский реализм XIX века. Общество, знание, повествование
Русский реализм XIX века. Общество, знание, повествование

Научная дискуссия о русском реализме, скомпрометированная советским литературоведением, прервалась в постсоветскую эпоху. В результате модернизация научного языка и адаптация новых академических трендов не затронули историю русской литературы XIX века. Авторы сборника, составленного по следам трех международных конференций, пытаются ответить на вопросы: как можно изучать реализм сегодня? Чем русские жанровые модели отличались от западноевропейских? Как наука и политэкономия влияли на прозу русских классиков? Почему, при всей радикальности взглядов на «женский вопрос», роль женщин-писательниц в развитии русского реализма оставалась весьма ограниченной? Возобновляя дискуссию о русском реализме как важнейшей «моделирующей системе» определенного этапа модерности, авторы рассматривают его сквозь призму социального воображаемого, экономики, эпистемологии XIX века и теории мимесиса, тем самым предлагая читателю широкий диапазон современных научных подходов к проблеме.

Илья Клигер , Маргарита Вайсман , Кирилл Осповат , Алексей Владимирович Вдовин

Публицистика / Учебная и научная литература / Образование и наука