Читаем Дневник дьявола полностью

Поезд из Восточного Берлина в Варшаву опаздывал на пять часов. Была зима, и это никого не удивляло. Адриан решил, что мы направимся в Лейпциг, а оттуда, на поезде, – в Краков. Он очень спешил. Так мы и сделали. Между Катовицами и Краковом находится маленький городок, название которого известно всему миру. Освенцим. Наш поезд не останавливался там, но мы проезжали совсем рядом – буквально на расстоянии выстрела. В Лейпциге уже не было свободных спальных мест, и мы уже тринадцатый час толкались в грязном купе первого класса [5] . Он спал. Беспокойно. Может, ему приснилось то, о чем я тогда размышлял? Будучи подростком, я отчаянно завидовал этому человеку, который сделал снимок, вызвавший один из первых скандалов в его карьере. Мужчина в светлом костюме (его лицо скрыто от нашего взгляда) склонился над кроватью и гладит покойника по лысеющей голове. На рукаве неизвестного видна свастика. Усопший – это Йозеф Менгеле [6] . Белоснежная постель отражает лучи яркого утреннего солнца, пробивающиеся сквозь открытое окно. Лицо Менгеле наполнено светом. Оно спокойно и безмятежно. Из дневника я узнал, что Фишман подобрался к врачу-убийце из Освенцима с помощью Вальтера Рауффа [7] . Вероятно, эта встреча и была главной причиной поездки Адриана в Чили. Рауфф скрывался в Сантьяго под защитой хунты от людей, которые не могли забыть, что именно он создал машину, где выхлопные газы направлялись в кузов, после того как ее заполняли достаточным количеством евреев. Фишман долго пытался выйти на него. Я раздавал взятки направо и налево. Даже пустил слух о своем родстве с Эйхманом [8] . В конце концов они поверили. Кто-то обнаружил, что жена Эйхмана проживала в Аргентине под фамилией «Фишман». Какой-то нацист убедил Рауффа в том, что я прошел все проверки . В результате бывший эсэсовец согласился встретиться с Фишманом и пригласил его к себе домой. Меня тщательно обыскали. В течение всей беседы в комнате находились два телохранителя. Он успокоил меня, сказав, что они не говорят по-немецки.

– Я слышал, у вас кое-что есть для меня? – Преступник чем-то напоминал птенца.

– Я хотел бы поговорить с доктором Менгеле.

– Менгеле? Встретиться с фотографом? Разве что он согласится сняться в рекламе нового лекарства? – Он засмеялся, но сразу же вновь посерьезнел. – Я не знаю, о чем вы говорите.

– У меня есть для него предложение.

– Мне жаль, но я не знаю, где он сейчас находится. А что вы хотели ему предложить?

– Я хочу, чтобы он умер.

– Вы не единственный, кто этого хочет.

– Разница в том, что я не убийца. Я фотограф. Вы понимаете?

– Не уверен.

– Я могу умертвить его для всего остального мира. Мне поверят.

– Вы хотите инсценировать смерть Менгеле?

– Я хочу сфотографировать его с закрытыми глазами. Этого будет достаточно.

Он кивнул и проводил меня до дверей, спросив напоследок:

– Зачем вам это?

– Затем, что если кто-то умрет для меня, он умрет по-настоящему.

Так он понимал силу, таящуюся в фотографии. Воистину, дьявольская идея. После публикации снимка Фишман отказался давать какие-либо комментарии. Его официально допрашивали в полиции. Там ему пригрозили, что заставят рассказать, где был сделан этот снимок. Его пытались запугать, хотели подкупить. За ним по пятам ходили израильтяне, замаскированные под поляков, и болгары, выдававшие себя за израильтян. Однако на все вопросы он отвечал – в дневнике я этого не нашел: «Зачем вам знать, откуда, где, почему? Этот парень мертв. Вы же видели фотографию». Я обнаружил фрагмент, касавшийся встречи с Менгеле. Краткая характеристика преступника: Подыхающий с голоду мегаломан [9] . О месте жительства доктора из Освенцима – ни слова, кроме: Наконец-то! Выезжаю в Б.

Он проснулся и протер глаза.