Читаем Дневник чухонца полностью

Самые высокие умы России считали оскорбительным для страны даже мысль о превосходстве Запада. Приземленность сознания человека Запада очевидна, это связано с тем, что Запад лишен духовного видения жизни и придерживается, главным образом, животного материализма иудеев.

Самое могуч

ее в евреях – их слепой фанатизм. Он их объединяет, разделяет с другими народами, придает им сокрушительную энергию на пути реализации еврейского Закона. Сегодня этот фанатизм представляет собой тотальную угрозу всему человечеству.

Федор Достоевский, русский пророк, опасался осквернения России, опошления жизни народа. Ему принадлежит обобщение, связанное с деградацией Запада: «западного человека накормили, и он захрюкал». В наши дни Запад дохрюкался до однополых браков, изъятия детей из семей, разрушения национальных государств путем массовой иммиграции в страны Запада воинственных чужаков. Разрушение стран Запада, рост вражды внутри народов и между ними идет не по воле правительств этих стран. Мир, как заявили евреи, следует готовить к приходу Машиаха. Мир готовят к этому событию.

Александр Пушкин: «Россия никогда ничего не имела общего с остальной Европой… История ее требует другой мысли, другой формулы…» Из письма Пушкина к Чаадаеву: «…клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал». Великий вольнодумец, почти революционер в молодости, к зрелым годам, став во многом и историком России, русский гений понял величие своей родины, ее спасительную роль в судьбах человечества. Пушкин пришел к этому пониманию уже к тридцати годам.

В наши времена Александр Солженицын, после десятков и десятков книг против России и СССР, очнувшись, опомнившись, развернулся лицом и талантом писателя к истинным бедам России. Ему было за 70.

Президент России Владимир Путин, все еще поддерживающий финансовых монстров, грабителей и разрушителей страны, действующий как нанятый евреями политик и топ-менеджер, никак не наберется храбрости, никак не решится осознать свою историческую ответственность перед Россией. А ведь ему уже 60. При этом Владимир Путин понимает: если в России начнется настоящая буча (а к тому идет), то от капитализма, евреев и Владимира Владимировича с его командой останутся лишь рожки да ножки. Нельзя оскорбить и унизить народ глубже, чем это делается с русским народом в последние 25 лет.

Люди, живущие поверхностной жизнью, легко поддаются влиянию среды, окружения, «местечковых» лидеров. Они могут увлечься самообразованием, заняться нужным для общества делом и т. д. Но чаще всего такие люди вовлекаются в модные групповые течения, дешевый критицизм, слепое отрицание всего и вся. Их падение идет по кривой: в начале они нигилисты, потом циники, а тут уже недалеко и до человека хрюкающего. В особенности, когда они находят себя, говоря библейским языком, в накопительстве сокровищ на Земле, то есть алчность в их жизни берет верх над всем остальным. Это последняя стадия падения человека, ставшего человеком хрю-хрю.

…иудаизм – это в полной мере египетско-халдейский каббализм, замаскированный вымышленными именами и историями и приспособленный для разнообразных мелочей действительной истории еврейского народа.

Елена Блаватская

Лев Николаевич Толстой говорил одному из своих собеседников: «Вы не поверите, а я все-таки мечтаю умереть под забором». Он до конца жизни не мог принять того неравенства, в котором живут и умирают люди. Граф Толстой жил барином, однако он сам убирал свою комнату, тачал сапоги, пахал землю, косил траву вместе с крестьянами – чтоб хоть таким образом, пусть совсем незаметно, под ухмылки крестьян, но все же сгладить тот чудовищный разрыв между жизнью кормильцев страны и так называемых образованных людей. Но, понятно, эти временные порывы не могли снять тот стыд и боль, которые постоянно переживал высокодуховный человек. В возрасте восьмидесяти двух лет Лев Толстой покинул свою усадьбу, с тем чтобы никогда больше не возвращаться к жизни барина. В вагоне поезда он заболел и был снят для лечения на станции Астапово. Здесь же через несколько дней великий писатель и философ умер.

Как бы сложилась жизнь Толстого, если бы не болезнь, мы не знаем. Слиться с жизнью народа у него не получилось. Но это обобщение – «умереть под забором» – говорит о неизменном стремлении писателя войти в тот поток жизни, стать частью тех миллионных масс, бытие которых определяет на земле все – и правду, и справедливость, и рождение, и смерть.