Читаем Дневник ангела полностью

Но "2-го октября 1855 года он упал - от истощения сил - на улице, его перенесли в госпиталь, где он и скончался спустя несколько недель..."

"Она обнимает... облако..."

Так зачем же мне понадобился Къиркегор? Объяснить себя? В чем-то обвинить? Доказать что-либо и себе, и, может быть... кому? Попытаться повторить эксперимент М.Зощенко?

Зачем?

Вновь спрашиваю себя: к чему все эти цитаты, аллюзии, реминисценции? Но... что я могу поделать - так хочется быть честным. Может быть, эти цитаты - почти единственное, что связывает меня с реальностью. Надеюсь...

...Опять октябрь. Может, он вспомнил что? Или - нет? О том, что ей было тогда семнадцать? Там - уже в трансцендентном - помолвка опять расторгается. И Йоханнес опровергает сам себя. Иов улыбается: он понял. "Моя жизнь - вечная ночь... Умирая, я мог бы воскликнуть, как Ахиллес: ты завершилась, ночная стража моего бытия!"

Копенгаген. Октябрь. "Компостеров, гад, притворяшка, вставай..."

"...Только что пришел из общества, душою которого я был... А я погибал и хотел застрелиться."

"Впервые за всю свою долгую жизнь Джерек Карнелиан, чье тело всегда могло быть модифицировано, чтобы не нуждаться во сне, познал муки бессонницы. Он хотел одного лишь забвения, но оно не приходило."

"...Все обращалось в золото... в прекрасный призрак, в тень..."

"Взывай. Господь не боится. Говори, повышай голос, вопи. Ответ Бога, если он даже разбивает человека вдребезги..."

"...Валя, я ждал вас всю жизнь, пожалейте меня."

"Где путь к жилищу света и где место тьмы? Ты, конечно, доходил до границ её и знаешь стези к дому ее... Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы?.. Можешь ли ты веревкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле?"

"...Любили друг друга наши двойники, встречающиеся друг с другом где-то там, вне пространства и времени... Значит, мы полюбим друг друга, когда встретимся там, за смертью..."

"Это вовсе не отчаяние, это уверенность, что я выстрадал свое и жертвую собой ради тебя... Я был спокоен, когда начал писать, а теперь все так живо встает передо мной и я плачу, точно дитя..."

"Можно ли вести речь об этике с кафедры, может ли кафедра создать такую обстановку? Я сильно сомневаюсь. У этики вообще нет своего предмета, этику невозможно "преподавать". Познать этическую истину, можно только одним путем - экзистенциально повторяя, воссоздавая познаваемое в своей лично экзистенции. В самом деле, возможно ли таковое воссоздание на докладе, где говорящий и слушающие экзистенциально отсутствуют? Разве что на лекциях по физике - там действительно проводятся "настоящие" эксперименты. Я, со своей стороны, повторяюсь в своем творчестве представить и воссоздать все то, о чем я веду речь, но как бы на театральной сцене, позволяя себе даже иногда вывести на эту сцену и тебя, мой читатель..."

"At last, Tubular Bells!.."

Глава 6.

"Pоман в стихах - 2" (nigredo).

*

Спите, пусть вам приснится аттракцион.

Подул фиолетовый ветер, шевелящийся звон.

Утром гуляют сову, асфальт полюбил траву,

И вода говорит огню: ты сильней.

Спите, пусть вам приснится мой телефон.

На свой проездной билет запишите его.

Вы что-то шептали во сне, пассажиры улыбались мне,

Наивно полагая, что я в вас влюблен...

Спите, ещё ваши полчаса до Москвы,

Пусть вам приснится цифра середины зимы.

Любимый напиток - сок, любимая музыка - рок.

Ах, просыпайтесь скорей, идемте со мной.

А.Горохов "Пассажир".

/декабрь 1996г./

- А почему?.. Ты не обидишься?

- Не знаю, должно быть, нет, а что?

- Почему ты говоришь со мной всегда в насмешливом тоне, будто издеваешься, как с...

- Куклой? Постой, но я таким тоном говорю почти со всеми, ты же подслушиваешь мои телефонные разговоры, неужто не заметила?

- Для тебя все - куклы...

- Ну, да, наверное. А что, так плохо быть куклой? или вы все хотите, чтобы я вас воспринимал всерьез?

- Но они такие же, как ты, неужели...

- Постой. Во-первых, не такие же, а как раз совершенно иные. Кто тебя подобрал с помойки? Я. Никто другой бы это не сделал! Скажи, разве относясь серьезно к тебе, ко всему миру, ко всему его искусству, я бы смог писать стихи, песни, картины? Разве относясь серьезно к своим собственным чувствам, я не валялся бы сейчас на койке в Ганушкина или ещё подальше. Я бы спился, сошел с ума, стал таким же быдлом, как те многие, кто "воспринимают всерьез"! Я живу, дура, я хочу жить, чего бы мне это ни стоило! Если бы я "воспринимал всерьез" религию или политику, разве я сидел бы сейчас в этом говне? Ведь, когда мне было лет двенадцать, я хотел уйти учиться в Духовную семинарию, кроме шуток, я мечтал стать попом, монахом. Ну, и тем бы стал - таким же дебилом, как они, напыщенным самодовольным ублюдком со значительным выражением лица?!

- А кем ты стал?

- Я?

Он рассмеялся. С пафосом было говорить легко, обличая "их нравы"... И в самом деле, кем?