Читаем Дневник. 2009 год. полностью

Замечательно, может быть, лучше всех говорил Калмык. Как и бухгалтер, он доктор наук и большая умница. По его мнению, двухуровневое образование в регионах может привести к непоправимым последствиям. Стараясь снизить нагрузку на бюджет, чиновники могут создать такое положение, что магистратура, госзаказ на магистров осядет в Москве и крупных городах, а провинция останется лишь с бакалавриатом. В этом случае провинциальные университеты начнут мелеть. Бакалавры, неполное или специфическое образование не пользуются авторитетом при приеме на работу. Университеты в регионах – это еще и ретрансляторы русского языка. Понижение авторитета местного университета оттянет учащихся в центр. В условиях, например, Калмыкии произойдет немедленное замещение исламскими специалистами. К сожалению, очень много мыслей и точных формулировок я растерял.

Физкультурник. О растерянности перед новшествами в постановке образования и в новых правилах. Это приблизительно то же, что и у нас в институте, когда по-настоящему талантливые люди должны уступать свои места отличницам. У физкультурников, которые по принципу природного начала очень близки к нам, чемпион страны и Олимпийских игр может не попасть в институт, потому что у него не хватит одного балла по сочинению. Но и стандарты организованы так, что чемпион, скажем, по борьбе четыре года будет заниматься плаванием и легкой атлетикой и лишь на четвертом или пятом году приступит наконец-то к борьбе.

После перерыва началась лекция, о которой я уже писал и где прозвучало словечко «стратегия». Здесь возникла формулировка, с которой мне трудно согласиться, но которая, тем не менее, справедлива. Образование становится экономическим. Внутри университетов возникли формы, привычные для бизнеса. Все это на фоне уменьшения господдержки.

Я очень внимательно все слушал, прозвучала масса иностранных слов и калек, правда, заметил, что любимое слово нашего преподавателя, когда она говорила о вузах, это вполне российское слово выживание. В самом конце кто-то из ребят спросил, что вот вы, дескать, так много говорите о стратегии развития университетского образования, а какова стратегия высшего образования в России? И тут выяснилось, что подобной стратегии на протяженное время у минобраза просто нет.

Все-таки дочитываю работы на конкурс «Пенне». На сей раз это роман «Голые и немые» Алексея Позина. Роман читаю уже несколько дней и все не могу выяснить отношение к нему. С одной стороны, он «мой» – «в новом романе автор предпринимает попытку проанализировать процесс возрождения самосознания, после «эксперимента», совершенного в ХХ веке в нашей стране». Любопытно, что в конце предисловия редактора употреблено слово, которое я считаю почти своей собственностью: «Роман «Голые и немые» – не имитация». Но, с другой стороны, все это как-то очень обнажено. За «художественностью» стоит рациональное «обличительство», а этого проза не приемлет. Она выдерживает прямые ходы, но не хитрость с читателем.

Что-то в этой истории бывших советских диссидентов и советских же руководителей мною неприемлемо. Это и отчасти вязкий язык, и некоторое искусственное противопоставление персонажей. А надо ли мне здесь, как члену жюри, отчитываться? Ну, не нравится, и все! Почти как и все произведения быстрой литературы, роман начинается «с дороги». Я запрещаю это делать своим студентам. Газик наматывает на свои колеса серую ленту шоссе. Я даже не могу понять, на чьей стороне Позин. Все эти описания цековских приемов и ситуаций уже не воспринимаются, в них все же нет красочного, как в ритуалах дворцовых. Партийный начальник, его преуспевающий внук, учащий деда, жены, любовницы с оттенком красок Сергея Минаева – все это уже разошлось по телесериалам. Сам диссидент почему-то очень похож на Леню Бородина.

Вечером долго переговаривались с дорогим Модестовым. Валерий Сергеевич прекрасный рассказчик. Он долго в молодости работал вместе с заместителем министра культуры Барабашем, был его помощником, и арсенал его историй о деятелях нашей культуры бесконечен. Еще два дня назад Валер. Сергеевич дал мне свой небольшой очерк о партийной легенде истории нашей культуры Шауро. Очерк печатала дама, которая делает единственный в России частный журнал «Планета красота». Я тоже в нем когда-то печатался. Вот там и был помещен этот очерк.

Валер. Серг. этого Шауро особенно не ругает. Он описывает, как тот, встречаясь, скажем, с художником, раскладывал на своем служебном столе альбомы с репродукциями, а артисты Большого театра заходили к нему в кабинет в тот момент, когда бывший учитель, ставший чуть ли не последней инстанцией в области отечественной культуры, весь в слезах «дослушивает» кантату Гайдна. Кстати, Валер. Серг. сказал мне, что современная молодежь уже плохо воспринимает даже прозу тридцатых годов, такую, как проза Ильфа и Петрова, с их коммуналками и общественным бытом.