Читаем Дневник. 2009 год. полностью

Уже дома занимался приведением в порядок дневника, потом сел читать «Новый путеводитель. Русская литература сегодня, 2009 год». Делает этот путеводитель Сергей Чупринин. Сначала проанализировал статью о себе, конечно, она лишена какой-нибудь человечности, интонации, но в целом достаточно объективна и полна точных сведений, которых уже нет и у меня. Потом я просмотрел весь довольно большой том и понял, что все же Сергей проделал огромную, даже невероятную работу, и проделал ее с огромной точностью. И как-то осело на него раздражение, может быть, надо действительно убрать его имя из романа? По крайней мере, все надо предельно смягчить. Это, конечно, замечательная работа и, конечно, надо бы ее выдвинуть на премию Москвы.

Уже около девяти приходил Игорь со своей девушкой Леной, кормил их ужином. Ребята принесли мне в подарок «Киевский» торт, который я, конечно, немедленно съем. Воздержание вокруг сладкого выше моих сил. Принес Игорь и киевскую газету «Коммунист», вышедшую в пятницу 21 августа, свежую, на русском зыке. Вот чего я не мог ожидать, так это своего в ней имени. На полосе четыре крупных «постера»: это высказывание некого читателя Андрея Ковтуна, а дальше мои знакомые: Александр Зиновьев, генерал Леонид Шебаршин, с которым я состою в одном клубе, он бывший начальник внешней разведки КГБ, и я. Меня представляют как писателя и ректора Литинститута, но, правда, стоит год 1995. «Сняли памятники деятелям революции, без энтузиазма и самоотверженности которых этим новым деятелям не быть не то что президентами и спикерами, а просто никем – навозом, холопами, потому что эта новая, закиданная ныне грязью власть сделала их людьми, научила чистить зубы, писать и считать». Какие отзвуки, какое эхо!

2 сентября, среда. Как и договаривались с Леней Колпаковым, утром поехали на Книжную ярмарку. Встретились на Сретенке и дальше проторенным путем, я даже машину у Южного входа поставил там, где ставил всегда. Выставка открылась в новом павильоне, но сразу же, как постоянному посетителю, мне стало понятно, что, несмотря на все объявленные крутые цифры, выставка пустовата. Незримая птица формального интереса летает над пространством. Книга не может существовать без внутреннего, а не парадного к ней интереса.

В самом начале выставочной анфилады после открытия, с обеих сторон центрального «проспекта» выступали два писателя. С одной стороны, величественный и вальяжный мэтр Александр Абрамович Кабаков – я не знал ранее его отчества, но так достаточно подобострастно называл его ведущий, молодой бойкий парень, а с другой – не менее «великий» писатель, телеведущий Владимир Соловьев. Перед автором «Невозвращенца» – здесь Кабаков, признавшись, что угадал развитие событий, но что это была литература мистических – чур меня, чур! – «заклинаний» – стояло и сидело пять или шесть человек. В том числе, чтобы, конечно, поддержать «своих», стояла очень погрузневшая Майя Пешкова. Свойские ее репортажи и реплики я часто слышу по «Эху». Мне показалось, что, увидев меня, Кабаков, который, по-моему, в нашем искусстве начинает играть роль Кобзона, чуть подобрался, но продолжает философствовать и талантливо разыгрывать роль классика. Но мне это уже наскучило, да и пора было встречаться с Леней, который сидел в будке издательства ПоРог. Об этом чуть позже. Тем не менее я не мог так быстро покинуть поле интеллектуальных битв, не описавши, что же происходило с другой стороны «проспекта».

За последнее время слово писатель стало очень востребовано. Ведь писатель больше, чем телеведущий, чем бизнесмен, чем чиновник, писатель перекрывает и облагораживает даже такое понятие, как олигарх. Писатель сейчас – каждый, кто выпустил даже за свой счет или просто надиктовал литобработчику свою «книгу».

По другую сторону «проспекта», собрав аудиторию в двести, а то и триста человек, разговаривал загорелый и расчетливо-демократично одетый телеведущий Владимир Соловьев. Он тоже автор очень непростой и с невероятным для русского человека названием книги «Русские?» Вот это писатель!

Но пора рассказать о встрече с Ириной Толмачевой, моей старой знакомой, главным редактором издательства. Она-то мне и сказала, что ее скворечник, правда, в первых рядах выставки, стоит миллион рублей. Сколько иногда приходится платить за популярность и раскрутку! Это издательство принадлежит очень богатому Александру Потемкину. Тому самому Александру Петровичу Потемкину, один из романов которого в его же присутствии так безжалостно разложили мои студенты. Какие-то карточки и выписки из этого романа «Изгой» до сих пор у меня хранятся. К сегодняшнему дню Александр Петрович, кажется, написал девять романов. Я полагаю, что они не идут, как горячие пирожки, хотя, наверное, есть любительницы и такого чтения.