Читаем Дневник. 2009 год. полностью

В самом дворце все как-то удивительно перетекает из одного в другое. Жилой этаж дожа, проживавшего в казенной квартире дворца вместе с домочадцами и собственными слугами, и разнообразные канцелярии: от иностранных дел до судебных палат и представительских залов. Все здание наполнено живописью. Здесь есть даже фреска Тициана «Святой Христофор», которую художник вроде бы написал на спор за три дня. Но эта фреска предназначалась только для дожа лично, она находилась на лестнице с той ее стороны, с которой дож входил в официальные помещения дворца. Тинторетто, Веронезе, Тьеполо – это тоже не слабые художники, чьи произведения находятся в помещениях дворца. Когда русская аристократка, притворившаяся венецианкой, перечисляет названия залов, через которые вы проходите, вы понимаете сложную иерархию управления этой самой долговременной республикой Европы и ее международный протокол. Здесь есть зал, где послов принимали, но есть зал, где послов и выдерживали. В зале Коллегии писали законы, а в соседнем зале законы утверждал сенат.

Самое интересное и наиболее точно отражающее демократию, как самую жестокую форму правления, – это комплекс залов и комнат, связанных с внутренней жизнью республики, с ее, условно назовем, министерством внутренних дел. Об этом я уже читал раньше, и в моем сознании зашумели привычные названия: Совет десяти, Совет трех, Инквизиция, есть здесь и специальное помещение, в котором помещалась камера пыток. У нас в России подобные коллегии носили другие, более привычные названия. Зато в Венеции все находилось в комплексе, рядом. Документы республики сохранили много доносов. Для них была сделана специальная прорезь в двери.

Самое грандиозное помещение дворца – это зал Большого совета. Боюсь, что по площади это значительно больше, чем Колонный зал бывшего Дома союзов. Когда пришло это сравнение, возникла и мысль, что надо бы московский зал снова переименовывать в зал Дворянского собрания. Но вот какие дела: профессиональных союзов практически нет, а дворянство еще не выросло. В зале Большого совета, конечно, и танцевали, но Большой совет – это две с половиной тысячи участников, это почти столько, сколько помещается в Большом театре, но ярусов нет. Кресел здесь тоже не было – стояли лавки по всей длине огромного зала. Мне почему-то кажется, что при таком большом количестве членов демократия здесь была чем-то сродни демократии заседаний Верховного Совета СССР.

Во всех этих помещениях Дворца дожей поражает не то, что они с такой помпой и красотой построены, отделаны и разукрашены, а сама эта, в принципе, небольшая площадка, которая вместила в себя такую бездну больших и малых шедевров. Какие во время экскурсии произносились имена! Но вот попробуй все это в себя впитать, пережить, не говоря уже о том, чтобы рассмотреть или запомнить. Шагаем словно в бреду, цепляя взглядом то особенность обстановки, то открытое окно, все то, что соединяют эти шедевры с живой и сегодняшней жизнью. Опять старая идея: приехать бы сюда зимой на недельку, пожить. Сразу же начинаю к себе цепляться, а почему зимой? И опять в сознании встают страницы давно прочитанного… Хемингуэй и его полковник стреляли уток в лагуне именно в это время.

Но вот, наконец, мы какими-то переходами по «Мосту вздохов» попадаем в легендарное и не менее знаменитое, чем собор и дворец здание тюрьмы. «Последние вздохи», потому что здесь узник мог в последний раз вдохнуть свежий морской воздух, а потом уже его ожидало одно из самых серьезных в Европе узилищ. Собственно, только тут для меня и началась экскурсия, потому что я раб литературы, раб вербального отношения к миру. А разве не ярче всех и эту тюрьму, и этот дворец прославил ее знаменитый узник, легендарный авантюрист и бабник ХVIII века Джакомо Казанова? Единственный узник, который бежал из этой прославленной тюрьмы. Этот побег обессмертил современный гений – Феллини, снявший одноименный фильм. В фильме все выразительно и изящно, но я больше люблю подлинник. Какая жалость, что нельзя поподробней развести цитаты. Ах, этот современный рассказ фрагментами! Но наш герой уже выбрался из своей камеры и теперь на крыше Дворца дожей. Вот что значит еще и личные усилия и бесконечная смелость.