Читаем Дневник. 2009 год. полностью

К этому можно было бы и прислушаться, но кто тогда писал почти гениальный роман «Патологии»? Все это меня могло бы удивить, если бы я не знал, сколько с точки зрения филолога-обывателя вторичного в пушкинском «Евгении Онегине». Уже гениальное название «Санькя» – это не «Скины»; впрочем, роман Нестерова постараюсь прочесть. Но в этой же статье Михаила Бойко есть занятнейший пассаж. Бойко борец, солидаризировавшийся с крутыми либералами, для которых влияние Прилепина на публику – это равно самоубийству. «Плохо и то, что с критикой Прилепина до сих пор выступали почти исключительно совсем уж сомнительные авторитеты вроде Петра Авена, Валерии Новодворской или Тины Канделаки. Пытается бороться с оголтелой раскруткой Прилепина Наталья Иванова. Но вот оно, следствие многолетней ангажированности: когда Наталья Иванова говорит абсолютно правильные вещи – ей уже никто не верит».Это гвоздь, заранее забитый в крышку…

19 июля воскресенье. Боже мой, какой необыкновенный, как в детстве, длинный, бесконечный день. Довольно рано после бани лег спать, а значит, и рано проснулся. Как всегда у меня в сознании десяток неотложных дел и забот. Надо бы сделать зарядку, и надо полить огород, и надо принять лекарства, их пять. И почисть зубы – это тоже проблема, а не лучше ли принять душ, потому что в бойлере еще есть горячая вода? А если выпить молока или съесть йогурт, то хорошо ли и полезно после этого делать зарядку? А роман стоит, и ведь последняя седьмая глава – закончить и с плеч долой, а еще надо бы вместе с Володей на фасаде закрыть сайдингом карниз, который прежде забыли.

Умер Савва Ямщиков.

20 июля, понедельник. Где мой отпуск? Вот и сегодня пришлось рано иорганизованно вставать, чтобы ехатьна экзамен по этюду. Народу, особенно на прозе, было много и, как обычно, Оксана Лисковая все хорошо подготовила. На этот раз темы были напечатаны на отдельных карточках и в таком виде раздавались абитуриентам, т. е. не писали на доске. Моя старая мечта осуществилась. Теперь еще Светлана Викторовна всем студентам 1-го сентября раздаст расписание занятий, и мое сердце успокоится. БН выправил все грамматические ошибки в моих наметках, кое-что подкорректировал и дополнил мои предложения своими добавками. В прозе появились восьмая и девятая темы – «Как бы вы написали современных «Отцов и детей»?» и «Можно ли войти дважды в одну и ту же реку?» В публицистике ушла тема «Русский язык как восьмое чудо света», но появились две новых: «Печально я гляжу на наше поколенье…» и «Поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан…» (Н. Некрасов). В поэзию перекочевало «восьмое чудо света» из любимого БН Достоевского: «Прав ли Смердяков «зачем умному человеку» писать стихи и рифмовать свою речь?» Критика обогатилась такими темами: «Красота спасет мир», «Критик – кто он? Властитель дум? Обслуга власти и деньги имущих? Посредник между писателем и читателем?» и «Кто сегодня представляет «темное царство» и «луч света в нем»?» На последний вопрос и я бы не нашел ответа.

В институте покрутился почти до четырех, пришлось проверить несколько этюдов за С. Куняева и И. Волгина, ходил с ректором обедать. С некоторым ужасом думаю об апелляциях по этюдам, которые начнутся в среду.

Дома написал небольшую заметочку для «Литгазеты» и отослал Лене Колпакову. Напечатают ли?

В Литинституте два юбилея. Конечно, я вряд ли взялся за сведе­ния двух значительных праздников в одну небольшую заметку, если бы средства массовой информации, хоть как бы это отметили. Все деликатно промолчали, хотя оба юбиляра– Наталья Александровна Бонк и Лев Иванович Скворцов– принадлежат к самому сокровенному слою русской интеллигенции, который и называется культурной элитой. Надеюсь, что выручит, как всегда, «Литературная газета».