Читаем Дневник. 2004 год. полностью

Кстати, о Е.Б. Совсем недавно он получил Пушкинскую премию. Я слышал, что с нею произошел какой-то скандал, будто бы Олеся Николаева, которая тоже претендовала на премию, звонила Рейну домой и его отчитывала. Пишу – помягче. В «Литературной газете» появилось коллективное письмо, адресованное В.В.Путину, о том, что соответствующая комиссия все же присудила премию Николаевой, а вот президиум переиграл ее на Рейна. Авторы письма волнуются, их не послушали. Обидно, что одним из инициаторов письма стал С.Чупринин. Впервые в большом литературном скандале, конфронтируя, принимают участие профессора Литинститута. Любопытен редакционный комментарий к письму. Взгляните на авторов: не кажется ли вам, что почти все они принадлежат к одному лагерю, к лагерю С.Чупринина? Что касается Рейна, то он умудряется сохранять некую объективность и дистанцию от всех тусовок почти на равном расстоянии. Пошел же он в свое время на юбилей Юрия Кузнецова. А кто бы из этих замечательных литераторов на этот юбилей пошел?

На экзамене есть тройки, но все равно абитуриентов на собеседование идет слишком много, как я с ними распоряжусь, не знаю.

24 июля, суббота. Приехал поздно вечером из-за различных пробок. Много было по дороге аварий, иногда ужасных. Стоишь всегда или там, где регулирует движение милиция, или там, где живет власть. На этот раз долго держали возле Архангельского, где живет много власти. Там даже выстроили несколько лет назад фантастический пункт ДТС. Ну и правильно, будто знали, что именно там поселится наш премьер-министр Фрадков. Теперь мы пропали, надо ездить по Киевскому шоссе.

Когда уже ехал по поселку, то в свете фар увидел огромные лужи, видимо, только что прошла гроза. Дороги, наши улицы, по которым до глубокой ночи бродит дачная молодежь, на этот раз были пустые. Я про себя это отметил, но подумал, что безлюдье связано с дождем. Оказалось, что уже несколько часов, как в поселке отключен свет. Холодильник, который, уезжая с дачи в последний раз, я оставил включенным, разморозился. Но это и к лучшему, лежавшие в нем блинчики были уже готовы к жарке. Как хорошо жить без телевидения. Утром вокруг стояла неожиданная тишина: ни тебе далекого жужжания электропилы, ни фона радио, ни даже комариного попискивания кофемолки. Неужели люди жили так раньше?

Месяца полтора назад с подачи Владислава Александровича Пронина приходил некий паренек за интервью для вузовского вестника. Я, наверное, уже писал об этом, паренек оказался умненьким и, главное, заинтересованным. Ему было интересно меня спрашивать, мне интересно отвечать, но все равно я не думал, что может что-либо получиться. Тем не менее получилось. Если у моего дневника будет еще читатель, то, возможно, он заинтересуется технологией этого текста. Буду, как всегда, помещать это фрагментами.

О названии; как возник текст. Всякий раз перед лицом новой рукописи писатель всегда – начинающий. И у дневников только название «Дневник ректора». Я «дневник ректора» не писал, я писал дневник многие годы. И когда возникла необходимость приклеить к блюду необходимую «этикетку», придумали «дневник ректора». На мой взгляд, это не очень удачное название. Оно удачно в том отношении, что несколько проясняет дело. На самом деле – это просто МОЙ дневник. Просто дневник писателя, который в данный момент по тем или иным причинам работает. Я никогда не думал об их публикации. Сначала я писал от руки; «спровоцирован» на написание дневника я был лишь фактом ранней смерти своего друга – Визбора. Затем я купил свой первый ноутбук и стал работать на нем. И один раз, случайно, текст был напечатан. И когда он оказался на бумаге, я увидел, что это текст. А к тексту отношение другое…