Читаем Дневник. 2004 год. полностью

Две телевизионные новости. Сгорело здание суда в Нижнем Новгороде. Это какая-то волжская болезнь – при помощи огня заметать следы. Вспоминается пожар в Самаре, когда сгорело здание то ли архива, то ли МВД. Вечером у Соловьева («К барьеру») Николай Петров выступил все по поводу того же Киркорова против Бари Алибасова. Петров талантливо победил с перевесом голосов раз в 12-13. Интересны были выступающие: от Марии Арбатовой до Ксении Собчак и Полины Дашковой. Обе последние отстаивали свой – одна образ жизни, а другая – образ творчества. И все говорили о милом Зайке.

Весь день варил большой котел картошки с грибами. Завтра частями приедет банда: топить баню и совершенствовать дачу.

9 июля, пятница. Ездил за сухой, в мешках, штукатуркой. В субботу, после того как побываю у Л.И. утром на дне рождения и до того, как приедет после диализа В.С., обязательно съезжу в магазин «ikea» и куплю там электрическую печку для сауны. К старости лет ли меня обуревает жажда комфорта, или времени остается все меньше и меньше, а от привычного образа жизни отказываться не хочется, да и сил, чтобы самому долго топить дровами баню, уже нет. Спасибо, хоть Володя так любит баню, что приезжает по субботам и топит на всех. Мои дрова и пиво. А штукатурка нужна, чтобы закрыть плиткой одну из стен, на которой печку эту повешу.

Много занимался хозяйством: закончил выравнивание стены возле двери в комнате над гаражом, которую в прошлом году сделал Анатолий. Делал новую гимнастику, С.П. принес зарубежную новинку с этой самой дыхательной гимнастикой. Мне это подходит, мне кажется, от этих энергичных выдохов я начинаю чувствовать себя легче. С.П. вообще у нас мастер, он все знает про здоровье и бескорыстно меня просвещает. Английским он со мною заниматься не хочет, а вот здоровьем – пожалуйста, по крайней мере информацию не скрывает.

Прочел статью М.П.Лобанова «Консервативная накипь» в «Нашем современнике». У М.П. главным всегда являются даже не тщательно подобранные и пропущенные через себя факты, а сила убеждения. Как настоящий публицист он ничего никому не спускает. Я так не могу, и напрасно.

10 июля, суббота. С.П. еще вчера сказал мне, что часа в три поедет в Ракитки красить забор на своем участке – о его даче говорить пока не приходится, я не знаю, как С.П. собрал деньжат на этот самый забор. На участке у него стоит полусгнивший вагончик, оставшийся от строителей соседского дома, за который у него и денег, кажется, не берут. Зато забор, как и у соседей, классный. К счастью, с двух сторон забор уже поставлен – соседский. А у соседей, кажется, только павлины по участкам не бродят. Договорились, что на обратном пути, когда я буду ехать вечером из Москвы вместе с В.С., я заеду за ним в Ракитки. Сам я сорвался с дачи еще утром, в шесть, потому что на 12 часов назначено было у нас в «Форте» празднование дня рождения Льва Ивановича. Уезжал утром с собакой, замечательной нашей путешественницей, которой со вчерашнего дня я больше не даю антибиотики и не мажу ихтиолкой лапу.

Недаром Обри Бердслей как-то сказал, а может быть, это его современник Оскар Уайльд, что шампанское надо пить утром. На этот раз я, правда, шампанского не пил, но день рождения Л.И. прошел замечательно. Все это уместилось в два часа, было дружно, неофициально и значительно. Хорошо сам о себе говорил Лев Иванович, уж в чем-чем, а в отсутствии ума ему не откажешь. Может быть, только в скрытности и тех исконно русских недостатках, о которых писал Достоевский, но я и сам не без них. Кстати, Пастернак тоже был строг к себе до самолюбования. Я-то вообще считаю, что такие события, если нет твердой и доброжелательной руки тамады, надо брать в свои руки. Борис Леонов, который, как мы предполагали, мог бы все это вести, отказался. В «президиум», который как-то сам образовался в том месте, где короткая перекладина у буквы «П» – столы стояли именно таким манером, – я сесть отказался, а посоветовал посадить всю семью: Татьяну Николаевну, Иру и Ярослава с мужьями и женами. Кстати, и Ярослав, как младший, и Ира, как старшая дочь, очень хорошо и душевно об отце говорили, и я в это верил. Много было вспомянуто. Ира о том, что судьба ее, как будущей студентки МГУ и филолога была предрешена: «На кухне, как только я себя помню, сидел или дядя Сережа Есин, или дядя Юра Апенченко и что-то рассказывали или о чем-то с папой говорили». Его семья – это настоящий триумф Льва Ивановича, и это заметно, и это говорит само за себя, и этим можно гордиться.