Читаем Дневник. 2004 год. полностью

Ганичев с докладом. Бедность, как и убийство, стали постоянными привычками общества. Много перечислений, свой ряд гениев, фамилии. Все довольны, упомянут и я. В полном тексте доклада мне посвящен целый абзац.

Феликс Кузнецов. О позднем осознании обществом значения творчества Шолохова. Гений шекспировского уровня. О вновь созданном Шолоховском комитете и о Швыдком, который саботирует эту работу. Неприязнь застарелая. И – просит, пользуясь присутствием Полтавченко, денег. Просит вернуть писательскую собственность. Просит вернуть решение о 10% отчислений со всех писательских гонораров в Литфонд. Кто будет отчислять? Кому? Как учесть? Сказки братьев Гримм и Шехерезады. Но всем нравится.

Владимир Иванович Гусев. О проблеме русского языка. О слове «киллер» – принципе определения убийцы – жестоко. Блестящие пассажи о языке.

Валентин Распутин, сопредседатель. О Союзе через 5 лет. Будет ли Алексеев, будет ли (жив) Белов? Мысль ясна, но не корректна. Белов сидит здесь. Язык, который был у Астафьева, такого языка уже не будет. Писатель перестал быть властителем дум. Будет другая литература. Если бы сегодня какой-нибудь писатель типа Астафьева втянулся в переписку с каким-нибудь писателем типа Эйдельмана, никто на это не обратил бы внимания. Интернет – могила для литературы, для России. О книгах, которые подводят итоги. Итоги подводит поколение. Меня не взволновало, что наш Союз стал на 2 тысячи человек больше. «Мы принимаем не писателей, а пишущих людей». В каждом городе много самоизданных книг. Нам тоже сумками дарят книги. Такие книги обычно рассылаются по школьным и сельским библиотекам и тем самым снижают планку вкуса. Это очень справедлио.

Альберт Лиханов. За десять лет погибло одиннадцать миллионов детей и пять миллионов взрослых. Дети гибнут быстрее. 10% выпускников детдомов подвержены суициду. Сиротам не дают доучиться, сплавляя в ПТУ, лишая социального шанса. 2 миллиона неграмотных, 1 миллион бездомных – всегда! Из школьных учебников ушла вся советская литература. «Молодая гвардия» стала чуть ли не запрещенной книгой.

Геннадий Попов (Орел). (Поклон Строеву .) Верный оруженосец. 22 члена СП России. По мыслям пусто.

Галиулин (?) Обычная патриотическая риторика. У татарской (Татария) литературы – история более тысячи лет (!).

Егор Исаев (с привычным театрализованным громогласием ). У нас был железный занавес, а откуда у нас такой читатель? Читать под дулом пистолета не заставишь!

Станислав Куняев. Жизнь теряет национальную сущность. Две структуры не поддаются комментариям: церковь и литература. В России около 80 альманахов и толстых журналов. Общий тираж их тоже 80 тысяч. «Дружба народов» – 9 тыс. экз., «Знамя» – 3 тыс. экз., «Наш современник» – 10 тысяч. Это означает, что «Наш современник» – самый читабельный журнал.

Вторая половина первого дня съезда

Я сидел в зале сзади, в середине некоего подобия амфитеатра. Сначала избирали Высший творческий совет. В списке наряду с Бондаревым и Мих. Алексеевым числюсь и я. Сразу понимаю, что в этот Высший совет меня хотят спихнуть, чтобы не оставлять в секретариате. Кому нужен самостоятельный и независимый, со своим делом человек? Потом читали список правления. Список состоит из двух частей: специально выбранные его члены и члены – руководители творческих организаций, т.е. по должности. Всего в правлении около двухсот человек. Я всегда, оказывается и весьма справедливо, подозревал нелюбовь ко мне верхушки Союза и не ошибся. Но в зачитываемом списке организаций одной организации не оказалось, ее как бы забыли – региональной организации Литературного института.

Хоп! С последнего ряда, откуда меня очень хорошо видно в президиуме, я поднял руку. Не по-школьному, согнув в локотке, а высоко вытянув в плече. Не заметить нельзя. Сережа Лыкошин, который как хорошо смазанная машина ведет собрание, ерзает.

Лыкошин, ведущий собрание: Если С.Н. хочет работать с этим составом правления, то мы включаем вас в список.

– Речь идет о региональной организации Литературного института, не о Есине. Сначала Литературный институт, а потом Есин.