17 ноября. Нечто, исследуемое на одном уровне, есть система, на другом — нет. Следовательно, качества, присущие системе существуют лишь для определенного уровня и не могут быть обнаружены на другом; причем не могут быть обнаружены не потому, что плохи методы исследования, а потому, что на этом другом уровне их действительно не существует, ибо не существует и той системы.

18 ноября.

Можно сказать, что системы разных уровней несоизмеримы. Качества, присущие системе одного уровня не могут быть обнаружены в ней, если рассмотрение ее ведется на другом уровне, и это потому, что их на этом уровне действительно нет. На этом другом уровне нет и той системы, а существуют системы, обладающие своими качествами, хотя и обуславливаемыми системой высшего уровня. Таким образом, нечто нельзя представлять себе так, как если бы оно просто состояло или складывалось из другого, хотя на уровне этого другого последнее будет обнаружено, так как действительно существует.

Именно эта несоизмеримость систем разных уровней делает возможным единство бесконечного и конечного. Мир неисчерпаемо содержателен. Когда нечто становится элементом системы — возникает различие уровней. Переходы от уровня к уровню дискретны, так как природа системы несводима к природе ее элементов. Тем более разняться система и элементы ее элементов. Но различные комбинации и сочетания элементов не создают еще новых уровней; эти изменения и соответствующие им различия в системах совершаются в пределах тех же уровней.

Нечто нельзя представлять себе так, как если бы оно просто состояло из другого. Это другое, будучи в системе, оказывается уже иным, чем вне системы. То новое, что его теперь отличает в ряду подобных, порождает границу.

Относительность единичного означает всеобщую обусловленность и, следовательно, единство мира.

1968 год

6 января.

Познание, очевидно, основывается на изоморфизме систем познаваемого и познающего. Отсюда сходство и различие объекта и его отражения. Но могут быть и неизоморфные системы, тогда адекватное познание невозможно — они иррациональны. Однако это вовсе не наносит ущерба человеческому разуму — это только говорит о неисчерпаемости мира.

Если есть две неизоморфные друг по отношению к другу системы, то может ли быть такая третья, которая была бы изоморфна одновременно и первой, и второй? Очевидно, что если бы этого не могло быть и не было бы в действительности, человек ничего бы не знал о наличии и отсутствии изоморфизма систем. В этом аспекте все системы были бы для него одинаковы. Но если какая-либо одна система может быть изоморфна одновременно двум или более неизоморфным друг по отношению к другу системам, это означает, что она отличается от них степенью изоморфизма. Чем выше степень изоморфизма, тем относительно развитее, совершеннее система, тем она жизнеспособнее, лучше информирована. Вообще объем информации, потенциально доступный для данной системы, есть показатель степени ее изоморфизма.

11 января, четверг. Теоретически я понимаю людей, посвящающих себя политике, особенно тех, которые это делают из гуманистических побуждений как, например, делали это русские революционеры. Но каждому — свое. Я совершенно к такой деятельности не гожусь. Более того, политика меня отталкивает. Человек созерцательного склада не может и не должен быть политическим деятелем пусть даже самого скромного диапазона. Он может приносить пользу людям иначе.

Воображение надо обуздывать. Последние дни я его распустил. Меня преследовали самые мрачные мысли — хуже, чем о смерти, — об одиночестве, о ненужной одинокой и беспомощной старости. Чувство мало совместимое с философским отношением к жизни. Я рисовал себе все это в подробностях: как я прихожу домой, а дома по существу-то и нет, есть укрытие, которое может спасти от дождя, от ветра, от снега, но не от сиротства; как я остаюсь с воспоминаниями один на один, как они ранят, терзают меня — и все уже позади. Я думал: вот я жду пенсии, чтобы иметь свободное время, жду как чего-то лучшего, что впереди, но ведь это безумие — в таком возрасте ждать впереди лучшего! Что там, на краю?

22 января, понедельник. Читаю роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Прочел еще только первую часть. Впечатление сильное. О целом судить пока что не берусь. Особенно понравились главы «Понтий Пилат» и «Явление героя».

27 января, суббота.

Вчера закончил «Мастера и Маргариту». Каждый в прочитанном видит что-то свое, прочитывает по-своему. Поэтому я боюсь настаивать на том, что сказанное ниже действительно входило в намерения Булгакова, но в его романе найти это можно.