Читаем Дневник, 1861 г. полностью

478. 37^33—34. Deubner’y.... Трубецкому. — Эти письма неизвестны. Иоганн Якоб Дейбнер — владелец книжного магазина на Кузнецком мосту в Москве. Василий Иванович Трубецкой — управляющий имением Никольское-Вяземское.

25 июня. Стр. 38.

479. 38^1—3. Замечательная ссора с Тургеневым.... прощу его. — Отвечая на приглашение Тургенева, Толстой приехал к нему в Спасское 25 мая, а 26-го он вместе с Тургеневым отправился к Фету в его имение Степановку, где 27-го за утренним кофе и произошла «замечательная ссора», описанная Фетом в «Моих воспоминаниях» (ч. 1, М. 1890, стр. 370—371) и С. А. Толстой в ее записи, сделанной 23 января 1877 г. со слов мужа (ДСТ, ч. 1, стр. 47). Тотчас после этой ссоры Толстой и Тургенев уехали из Степановки. О последовавшем обмене письмами между ними см. т. 60 и «Толстой и Тургенев. Переписка», М. 1928, стр. 63—72.

480. 38^3—4. Посредничество.... кажется, тоже окончательно. — Толстой был назначен мировым посредником 4-го участка Крапивенского уезда вопреки желанию местного дворянства. По поводу этого назначения тульским губернским предводителем дворянства, крепостником В. П. Мининым, была принесена жалоба министру внутренних дел П. А. Валуеву, оставленная без последствий ввиду благоприятного отзыва о Толстом губернатора П. М. Дарагана. Об ожесточенной борьбе, которую повело против Толстого крапивенское дворянство, свидетельствуют многочисленные жалобы на него, тотчас же посыпавшиеся в уездный мировой съезд и в губернское присутствие. В августе 1861 г., за подписью 19 дворян, была подана жалоба уездному предводителю дворянства, в которой говорилось, что действия и распоряжения Толстого «невыносимы и оскорбительны» для помещиков и в будущем сулят для них «огромные потери». Вторая жалоба была подана 12 декабря 1861 г. на дворянском съезде в Туле, на этот раз уже «от лица всего дворянства Крапивенского уезда». На основании этой жалобы губернский предводитель дворянства В. П. Минин обратился к тульскому губернатору с просьбой «или предложить графу Толстому отказаться от должности мирового посредника, или об увольнении его представить, куда следует». В числе других обвинений называлось приглашение Толстым «студентов Московского университета после бывших в оном беспорядков к занятию должности волостных писарей и учителей» и в заключение высказывалось «опасение в отношении спокойствия крестьян в Крапивенском уезде», если Толстой останется мировым посредником. Весь этот материал приведен в статье М. Т. Яблочкова «Дело графа Л. Н. Толстого», которая должна была войти в т. V, ч. 1, его издания «Дворянское сословие Тульской губернии», но была оттуда изъята и сохранилась только в корректурных оттисках. Подробнее см. в статье И. Владимирова «К истории деятельности Толстого как мирового посредника» («Литературное наследство», 37-38, М. 1939, стр. 701—706) и в т. 60.

481. 38⁷. Написал програм[му]. — Вероятно, программу первых номеров журнала «Ясная Поляна».

23 сентября. Стр. 38.

482. 38¹³. Написал письмо Тургеневу. — Письмо это неизвестно. Оно было послано Тургеневу через книгопродавца Давыдова, но не дошло до него, как об этом писал Тургенев Фету 28 ноября 1861 г. (А. А. Фет, «Мои воспоминания», ч. 1, М. 1890, стр. 381). С. А. Толстая, рассказывая в записи своего дневника о ссоре Толстого с Тургеневым, вспоминает: «Он написал Тургеневу письмо, в котором жалел, что их отношения враждебны, писал, что «если я оскорбил вас, простите меня, мне невыносимо грустно думать, что я имею врага» (ДСТ, I, стр. 46).

483. 38¹⁵. Был у Рачинского. — Сергей Александрович Рачинский (1833—1902), профессор Московского университета, ботаник. В 1868 г., вследствие университетского конфликта, вышел в отставку и поселился в имении своего брата Татево Смоленской губ. Знакомство Толстого с Рачинским произошло в конце 50-х гг. Сближению между ними содействовало их обоюдное увлечение народной школой.

484. 38¹⁶. Перечел письмо ему. — Лучше, что не послал. — Речь идет, повидимому, об упомянутом выше письме к Б. Н. Чичерину от 6 апреля 1861 г. См. прим. 426.

485. 38^17—18. Чахотка есть, — Два брата Толстого, Дмитрий и Николай, умерли от чахотки, и Толстой был склонен рассматривать свое недомогание как чахотку, которой у него, однако, не было.

8 октября. Стр. 38.